— А как мы будем добираться? Уже довольно поздно.
— До вокзала — на такси. А электрички еще ходят, здесь проблем нет. Успеем даже не на последнюю.
У коридорной развилки второго этажа они остановились.
— Спасибо, Лара, за прекрасный день. Должен заметить, что ты обладаешь редким для женщины качеством — умением слушать.
— И тебе спасибо. Рига действительно замечательный город. Доброй ночи!
— Доброй ночи! До завтра. — И почтительно поцеловал ей руку.
Открывая дверь ключом, она знала, что он стоит на месте и смотрит ей вслед. В номере Лариса прислонилась спиной к шкафу и уставилась в зеркало. Зеленые глаза вспыхивали странным светом, на щеках горел румянец. «Немудрено, — подумала она, — сто лет нигде не была, кроме дома и работы. И отпусков, проведенных на родительской даче».
— Да, веселенькая у тебя жизнь, русалка замороженная! — сказала она зеркальному отражению — Чуть разнообразнее, чем у твоих земляков на рыбных прилавках.
В дверь осторожно постучали.
— Да?
— Можно войти?
На пороге показался Никита Владимирович. В руках он держал необычной формы шоколадно-белую бутылку и банку импортного кофе. Такой кофе Игорь привозил иногда из рейсов, хвастаясь, что это очень дорогой сорт, один из лучших в мире.
— Лара, ради Бога, прости, если потревожил. Но я совершенно не могу заснуть. Вот набрался наглости и решил напроситься на чашку кофе. А это — взятка, подкуп, чтобы ты сменила свой гнев за непрошеное вторжение на милость. Это — очень вкусный ликер, честное слово! — И бесхитростно улыбнулся, протянув вперед руку с бутылкой, изогнутой, как гитара.
— «Кто там стучится в поздний час?» — машинально пробормотала она.
— «Конечно, я, Финдлей!» — обрадованно подхватил он.
— «Ступай домой», — удивилась она, — «все спят у нас».
— «Не все! — сказал Финдлей», — авторитетно заявил он, и оба рассмеялись.
— Ты знаешь Бернса?
— Немного. Мне он нравится! Этот чертов шотландец понимал толк в жизни. А как тебе вот это?
— Тоже Бернс? — неуверенно предположила телевизионный редактор.
— А вот и нет! — обрадовался он и, как мальчишка, хвастливо задрал нос. — Гийом де Машо, четырнадцатый век! Французская лирика. У тебя кипятильник есть?
— Если ты не можешь заснуть, зачем же пить кофе?
— А этот без кофеина, — вывернулся он.
Развеселившись, хозяйка с удовольствием доложила непрошеному гостю:
— Кипятильника у меня нет.
— О черт! — огорчился любитель кофе и знаток французской лирики. — Как же быть?
— Будешь угощать своим разноцветным ликером, — благосклонно позволила она. — Будем пить ликер. Ликер помогает от бессонницы.
Он расплылся в счастливой улыбке и шутливо поклонился:
— Слушаюсь, госпожа Колетта. Позвольте подавать?
«Госпожа» присела на стул и, царственно взмахнув рукой, небрежно обронила:
— Подавай!
Подавальщик лихо развернулся и с размаху врезался в шкаф. Раздался глухой удар, из рук выпала экзотическая бутылка и замерла на паласе, банке повезло меньше — она потеряла крышку и редкие зеленые разводы засыпал крупномолотый темно-коричневый порошок.
— О ч-ч-черт! — выругался гость и, потирая лоб, уставился на хозяйку.
Он стоял перед ней — большой, самоуверенный, сильный человек, — и на его лице были растерянность и детская обида. Это несоответствие показалось таким забавным, что она не выдержала и расхохоталась.