— «Беда, коль пироги начнет печь сапожник, а сапоги тачать пирожник». Не умеешь прислуживать — не берись!
— Тебе хорошо смеяться, а знаешь, как больно я ударился, — пожаловался он, потирая лоб. — И кофе жалко. Хороший кофе, честное слово!
— Я знаю. Не волнуйся, еще осталось больше половины. Найдешь кипятильник — прокофеинишь весь заезд. — И поддразнила: — Своим бескофеиновым кофе. Честное слово!
И туг его прорвало. Низкий раскатистый смех заполнил маленькую комнату.
— Ха-ха-ха, хорош Финдлей! Наврал, лоб чуть не разбил, шкаф едва не поломал, ликер — на полу, кофе — под ногами, ха-ха-ха! Вот уж точно: незваный гость хуже татарина!
Отсмеявшись, они дружно огляделись. Он поднял уцелевшую бутылку и осторожно поставил ее на стол. Лариса опустилась на колени и сказала.
— Ну-ка, татарин, давай убирать!
Четыре ладони заерзали по ковру, сметая в горку рассыпавшийся кофе и приближаясь друг к другу. Две пары рук, столкнувшись, замерли. Лица оказались близко, слишком близко друг от друга.
— Лара… — шепнул он и заглянул в глаза. Его потемневшие зрачки вспыхивали и притягивали.
— Тебе пора идти, — прошептала она. — Поздно уже. Я подмету. Здесь щетка есть. В ванной. Я видела. Честное слово…
Он обхватил ладонями ее лицо и притянул к себе.
— А глаза у тебя — зеленые. Как у кошки. Честное слово.
— А у тебя — только один глаз зеленый. Это очень странно.
— У тебя очень красивые глаза.
— А у тебя — нет.
— И очень нежная кожа.
— А у тебя — грубая.
— И очень соблазнительные губы.
Опередив ответ, он приник к ее губам. Его губы были нежными, требовательными и очень умелыми. Кончик влажного языка ласково и настойчиво проникал внутрь, преодолевая слабое сопротивление, целовал, извивался, обжигал. У нее закружилась голова. Она оттолкнула его и поднялась с колен.
— Нет! Я не могу.
— Почему? Нас тянет друг к другу. Я хочу тебя, ты хочешь меня. Мы — взрослые люди. Кому от этого будет плохо?
— Твоей жене.
— Нет.
— Да.
Наступило молчание.
— Иди ко мне, — шепнул он. — Сделай один шаг. Не бойся. Только один.
Он смотрел на нее. И ждал. И не уходил. И она — шагнула. Вперед. К нему. От — предателя-мужа, от — обиды от — боли, от — замороженности.
Под ногой хрустнула темно-коричневая горка.
Глава 20
«Ничего, глаза боятся — руки делают! Переписать поучения Арно — плевое дело… Как хорошо, что у моей мамы глупая девочка родилась!» Сидя у раздевалки «Склифа», Васса переписывала автошкольный урок и благодарила собственную бестолковость, которая помогла ей выкроить для этого время. Дело в том, что вчера, справляясь по телефону о состоянии больного Яблокова из хирургии, она забыла спросить, когда у них приемные часы. И конечно, приплелась не вовремя, почти на час раньше. Зато теперь у нее точно будет два экземпляра: один — для Сергея, другой — для себя. Василиса поставила точку и, довольная, пролистала страницы. «Это сколько ж надо было выпить, чтобы так написать!» — сказал бы нормальный человек, увидев Вассино «творение». Буквы шагали вкривь и вкось, наскакивали одна на другую, пинались и пихались, лезли друг другу на головы — словом, не выражали мысли, а выясняли отношения: ты кто такая, а ты кто такой. Создатель этой немыслимой компании линий и завитков удовлетворенно вздохнула и скромно оценила дело своих рук: «Замечательно! Немножко неровно, но и так сойдет. Половинка буханки лучше, чем совсем без хлеба». «Половинка», подмигнув со страниц огрызком завитка, поддержала своего создателя: ага, дескать, прорвемся! «Нормально, — размышляла Васса, не заметив подхалимку, — это я себе оставлю, а то, что в классе записывала, — Сергею. Там немножко разборчивее». Справедливость восторжествовала и Вассины уродцы, затихнув, успокоились — до следующей встречи, когда им придется втолковывать своему творцу: кто есть кто.
Переписчица откинулась на спинку жесткого кресла, обтянутого коричневым дерматином, и прикрыла глаза. Слава Богу, с Сергеем все обошлось. Удар в спину оказался не смертельным. Нож прошел между ребрами, не задев сердце и легкое. Рука ублюдка еще не обрела сноровки убийцы, но уже спешила по этому сволочному пути, и, если ее не остановить, кто знает, — в следующий раз она может оказаться ловчее. Следователь, получив от Вассы подробное словесное описание всей троицы, выразил уверенность, что подонков найдут.