Путь был чист. Яхмес сосредоточенно спустилась по веткам лавра, что удобно стоял неподалеку. Только и оставалось удивляться, почему его еще не спилили. Снизу был разбит сад в дополнение к растительности на шестом уровне-крыше. Небольшой участок земли, прилагавшийся к башне, можно было использовать как угодно. Несколько лет назад здесь ничего не росло, и фонтан и пара скамеек виднелись как на ладони. По желанию новой ликаи в считанные дни основание башни превратили в зеленый уголок, точно перенесли кусочек леса. Даже деревья сразу высадили большие, те, что хорошо выносили перемены и приживались – итонийские лавры. Хорошо в особенно знойные будни сидеть у фонтана, в благодатной тени и прохладе, подглядывая за стражами…
Все еще никто не появился и не утащил обратно. Выглядит слишком подозрительно, но больше ничего не оставалось. Переждав несколько минут, ликая полезла в самую зелень кустов, следуя обходному пути. Выбравшись с другой стороны, она оглянулась по сторонам, накинула капюшон и припустила по пустынной улице к более оживленным, чтобы затеряться, почувствовать движение и саму жизнь, прежде чем пойти в самое любимое место. Следовало поторопиться, потому как прийти домой нужно раньше, дабы приготовиться к празднованию и работе.
Улочка, по которой она шла, ничем не отличалась от остальных. Не было здесь ни достопримечательностей, ни мест, куда стекались бы горожане по делам. Обычные башенки и здания. Но встречалось здесь и то, что наполняло сердце Яхмес неподдельной и, возможно, детской радостью. Вот из открытого окна донеслось сердитое ворчание матери на детей, вот с тротуара вспорхнула стая птичек. Стена, мимо которой прошла Яхмес, была украшена рядом узорчатых плиток размером с кулак, что цветом резко контрастировали с белым камнем. А какое здесь было небо… Высокое, в котором хотелось утонуть раз и навсегда…
Залюбовавшись, девушка почти влетела в прохожего, но успела остановиться в последний момент. Вдали мелькнули доспехи стражей. «Они будут охранять шествие на празднике. Направляются в сторону главной площади», - успокоила Яхмес свои тут же заметавшиеся мысли, но ускорила шаг.
Ей нужно было преодолеть большое расстояние до моря. На просторном пляже, на краю бухты, к самому песку спускалась скала, постепенно нисходя вниз и исчезая. Возможно, что ее гребень, невидимый для глаз, проходит под слоем песка, точно скелет древнего животного, застывший в камне. Как бы то ни было, на этой скале вырезаны ступени специально для тех, кто захочет подняться выше, и насладиться великолепным видом на водную гладь. Но не все так просто.
Улицы, под уклоном подходящие к пляжу, наконец-то закончились, и под подошвами сандалий захрустел песок. Солнце, такое нежное утром, начинало слепить глаза. Кричали чайки. Ступени каменнной лестницы были холодны и отполированы тысячами шагов.
Взобравшись на самый верх, Яхмес перевела дух. Стараясь не смотреть вниз, она как можно скорее отошла от края. Такая высота не только завораживала и страшила, но и манила, и звала. «Расправь крылья, сделай шаг», точно звал неслышимый шепот, постепенно становясь все громче. Не смея прислушиваться, Яхмес отходила все дальше и дальше – в самую середину поля на плодородной вершине скалы. Ветер трепал волосы, и колоски бушевали в невидимых потоках, как будто желая оторваться от земли, но мешали тяжелые корни. Поле было необъятным, ровным, и мысли блуждали по простору, не находя себе места, и им даже не мешал возвышающийся чуть в отдалении маяк.
Утихший внезапно ветер позволил различить шуршание травы совсем близко от одного еле заметного холмика. Таких было не сосчитать. Яхмес подошла ближе, пригляделась внимательнее. Среди травинок мелькнула птица. Эрли, как их называют. Они любят гнездиться в башнях Мрамориса, находя укромные местечки. Птица не выглядела раненой, на приближение тоже никак не отреагировала. Девушка подошла ближе и села, подмяв колосья, и тут ей показалось, что теперь уже рассматривают ее. Здесь, в колючем окружении, совсем не чувствовалась ни высота, ни соседство города, который своей громадой неумолимо притягивал взгляд. Птичка припрыгала поближе, и, к удивлению, коротко махнув крыльями, оказалась на коленях.
-Может, ты есть хочешь? Но у меня ничего нет…
Птичка повернула черную головку так, словно прислушивалась. И затем снова уставилась глазками на Яхмес. Стало немного жутковато. Сначала стараясь не шевелиться, чтобы не спугнуть, Яхмес теперь осторожно протянула руку погладить эрли. И чудо, она не улетела.