Монахиня слегка придвинулась ко мне. Я мельком пробежала глазами по мелко написанному тексту: «Сегодня пытались провести обряд вызова демона, но попытка была неудачной…»
— Можно сфотографировать страницы? — спросил Крис, пока я читала.
— Нет, нельзя. Отец Томас не разрешает, — словно заведенная кукла повторила сестра Анна, добродушно улыбаясь.
— Мы сделаем фото, не притрагиваясь, из Ваших рук. Нам для колледжа, — я придала голосу как можно больше убедительности.
— Все равно нельзя. Отец Томас не разрешает.
«Что же такое, почему он ничего не разрешает?»
Монахиня резко убрала файлик со страницей.
— На этом все, можете идти.
— Вы показали только одну страницу, а остальные? — хотела возмутиться я.
— Через пятнадцать минут начнется месса, мне нужно готовиться, — сестра Анна улыбнулась также добродушно, как до этого. Никак не получалось определить, действительно ли она по-доброму относится к нам или же это образ.
Я посмотрела на Криса: «Что будем делать?» — взглядом спрашивала я. Мы всегда понимали друг друга с полуслова, поэтому я не удивилась, когда Крис заговорчески улыбнулся. «У меня есть план», — означала эта улыбка.
Монахиня вернулась в церковь, а мы вышли из подвала и остались на улице. К церкви подходили люди. Погода постепенно ухудшалась: поднимался ветер, тучи поглотили солнце, казалось, собирался пойти дождь.
— Ты что-то придумал?
— Да. Тебе нужны эти страницы?
— Хотелось бы их почитать, — призналась я.
— Давай украдем их.
— ЧТО?! — мой вопрос прозвучал слишком громко, и некоторые из прихожан, подходящие к церкви, бросили на нас недовольные взгляды. — Ты с ума сошел? Красть, тем более в церкви?!
— Солнце, я неправильно выразился. Я постою на стреме, пока ты сфотографируешь страницы. Я запомнил, где они хранятся.
— Нет, ты с ума сошел. Если бы я писала книгу о нашей жизни, эту главу я назвала бы так: «Самая худшая из идей Кристофера Гаррета». И почему именно я буду фотографировать? А если меня с поличным поймают?
— Сейчас начнется месса, и им будет не до нас как минимум полчаса. Защиты и охраны никакой нет: двери не заперты, все в открытом доступе. Я не настаиваю, мне эти страницы подавно не нужны, — Крис посмотрел по сторонам.
«Представляю, как мы выглядим со стороны. Будто нашкодившие кошки. Что, в принципе, недалеко от реальности».
— Могу я сфотографировать страницы, если ты боишься.
Я задумалась. Стоит ли рисковать ради этого дневника? Последний раз мы занимались таким в школе, когда, не подготовившись к тесту, подсмотрели ответы на столе учителя. Зачинщиком, ясное дело, был Крис. Без спроса проникнуть в помещения церковных служителей другу, видимо, не казалось чем-то ужасным. Я не могла так беспечно поступить: более чем уверена, что после меня будет мучать совесть. «Это не кража, ты просто сфотографируешь. Это не займет много времени. Крис будет рядом и предупредит об опасности», — убеждал внутренний голос. «Вдруг Михаил не наврал, а целенаправленно отправил меня сюда? Может, он знаком с кем-нибудь из предков тех, кто служил в церкви? Ведь отец Томас сказал, что погибла большая часть людей, но не все. Что, если эта находка настолько важна, что все старания будут оправданы?» Я украдкой бросила взгляд на возвышающуюся надо мной церковь и поежилась от мрачности шпиля.
— Хорошо, давай попробуем, — наконец решила я. — Надеюсь, если вдруг мы попадемся, то будет только выговор.
— Не попадемся, — хитровато улыбнулся Крис. — Ух, какие сейчас приключения будут… Адреналин.
— Очень весело, — я нахмурилась.
Все больше людей собиралось: приближалась месса. Мы с Крисом стояли на улице и ждали, пока начнется богослужение, и никто нам не помешает.
— Кто из нас пойдет фотографировать? — Крис провел рукой по волосам, приводя в порядок лохматые кудряшки.
С одной стороны, друг лучше запомнил, где находятся страницы дневника и справится быстрее меня. Однако если я останусь в коридоре, то при столкновении со служащим мне придется как-то выкручиваться. «Уж лучше я поручу это Крису, раз ему не страшно. Боюсь, от растерянности я только все испорчу. А так, спокойно в закрытой комнате сделаю все дела, и мы быстро сбежим».
— Давай я. Расскажи, где лежала коробка.
Когда Крис точно описал местоположение, я спросила:
— Если ты увидишь или услышишь кого-то, то подай мне знак.
— Конечно. Могу повторить звук какой-нибудь птицы, — Крис попытался выдавить из себя звуки утки, но получалось больше похоже на кудахтанье курицы.
Я не сдержалась и рассмеялась, заражая смехом и друга.
— Лучше… Не надо, — сказала я, когда успокоилась. — Может, будешь свистеть? Или типа громко чихнешь? Ты это умеешь. Зато правдоподобно будет.
Крис всегда чихал громко и мощно, пугая всех вокруг.
— Договорились.
Прошло ровно пятнадцать минут, и началось служение.
— Пойдем, — Крис взял меня за руку и повел к двери в подвал.
Я оглядывалась по сторонам, боясь, что нас кто-то заметит. Слегка приоткрыв дверь, мы прислушались, не поднимаются ли по лестнице. Тишина. Крис прошел внутрь и обернулся, молча кивнув головой, намекая следовать за ним. Я сглотнула и тоже ступила на лестницу. Стены подвала, как и всей церкви, были уже насквозь пропитаны привычным для церкви запахом, от которого меня теперь воротило. «Все будет хорошо, ты просто сфотографируешь страницы», — успокаивал внутренний голос, пока мы спускались по крутой лестнице.
В коридоре не было ни души: только откуда-то сверху слышался приглушенный голос священника. Мы с Крисом ничего не произносили вслух и ограничивались жестами и взглядами, на всякий случай, чтобы нас не обнаружили.
Сердцебиение увеличилось, когда мы подошли к нужной к двери.
— Ты все помнишь? — прошептал Криз, взволнованно вглядываясь в мое лицо. На душе стало так тепло от того, что друг всегда переживал за меня, а то, как он защищал меня от мистера Блейка, достойно гордости.
— Ага.
«Ни пуха, ни пера», — сказал бы мне сейчас Льюис.
«К черту», — мысленно ответила я ему.
С мелкой дрожью в руках я медленно дернула за ручку двери. Подсмотрев в щель, я убедилась, что комната пуста и зашла внутрь. «Третий шкаф справа, самая нижняя полка. Белая коробка, которая ближе к двери», — повторяла я.
Дверца шкафа скрипнула, и я на миг замерла. «Почему ты так волнуешься? Чем быстрее ты справишься, тем быстрее вы уйдете. Лишние волнения лучше не сделают», — с этими мыслями взгляд упал на нижнюю полку. На ней стояли разные коробки, и все белые. «Все, как назло, одинаковые», — я достала две последних, которые стояли ближе к двери, и поставила их на письменный стол.
Я начала просматривать файлики, свитки бумаги, которые лежали в одной из коробок. Сердце стучало в ушах, а слух обострился, улавливая любой тонкий звук. Время шло, но в первой коробке страниц из дневника не было. Я только хотела продолжить дальше, как вдруг за дверью послышались шаги. Кровь прилила к ушам, а руки остановились в дюймах от второй коробки.
Прошло больше минуты, но ничего более слышно не было. Я вздохнула и вернулась к делу. Уже добравшись до середины коробки я поняла, что и в этот раз мне не повезет. Так и оказалось: дневниковых страниц и в помине не было. «Черт, неужели Крис ошибся? Или я напортачила…» — я как можно быстрее вернула коробки на место и достала две следующие после них. Нетерпение и напряжение с каждой секундой росли, и появились сомнения, правильный ли шкаф я открыла.
Я выдохнула от облегчения, когда перед моими глазами оказались те самые страницы, ради которых все это затевалось. Вытащив их из коробки, я достала телефон Криса. Друг дал его мне, так как новый телефон я себе не купила, а на старом камера была ужасна.
Файликов оказалось всего десять, но листы были исписаны с двух сторон. С фотографированием я справилась не так ловко, как хотелось бы, потому что рука дрожала, и снимки приходилось переделывать для четкости.
Наконец, фотографии были готовы. Я вернула коробки на место, закрыла шкаф, и, оглядываясь по сторонам, проверила, все ли лежит так же, как до моего прихода. Убедившись, что все в порядке, я вышла в коридор.