Даже Валерий Стуржа, равнодушный ко всему на свете, кроме футбола, и тот радовался.
Вася и Нина на одной из рыбацких шлюпок отплыли далеко от берега, чтобы поглядеть водную станцию с моря.
Там, далеко от берега, Нина сказала:
- Жаль, что с нами нет неразлучных. Правда, Вася?
- Правда, - согласился Вася.
- Ты, наверное, очень плохо думаешь о них? Скажи.
Вася не ответил, только сильней налег на весла.
А Нина снова спросила:
- Вася, а знаешь, кто выровнял ночью площадку?
- Матвей Корнеевич. Все так решили.
- Нет, не Матвей Корнеевич. Это сделали они. Я тогда на море была и сама видела...
Вася Херсоненко бросил весла. На его лице проступили веснушки: так всегда бывало, когда он радовался.
- Так вот они какие! Отчего же ты молчала?
- Не хотела раскрывать их тайну. Ведь тайна эта не плохая, а хорошая... Вася, давай вернемся.
Вася не ответил и еще сильнее налег на весла.
Вскоре на берег пришла и Анна Алексеевна.
- Молодцы! - сказала она. - Знаете, ребята, я боялась, что ничего у вас не получится... А вот глядите, какая красавица-станция! Ну, спасибо! Всегда будьте дружными!
- Есть, Анна Алексеевна!
А внизу пело, шумело море, всплескивая голубой прибойной волной.
* * *
Ровно в восемь утра вахтенные матросы на кораблях подняли алые флаги Родины. В этот же самый миг и над водной станцией школы взвился заревой флаг.
Его поднял Вася Херсоненко.
Флотской шеренгой, выстроившись перед флагом, стояли ребята 7-го класса "Б", и их смуглые лица были открыты всем черноморским ветрам. Анна Алексеевна молчала. Но ее обычно строгие серые глаза сейчас словно лучились, быстрые, веселые.
На берегу звучало:
- Да здравствует море!
- Да здравствует парус!
- Ура веслу!
Рыбаки-любители, проходя мимо, одобрительно глядели на трепетный флажок и почтительно, как длинные золотые пики, поднимали кверху удочки.
- Песню! - отдал команду Вася Херсоненко и, подняв руку, запел:
Вперед, матросы, даль зовет
Сквозь бури и туман!
Сегодня море нам поет,
А завтра - океан!
А завтра океан нас ждет,
Эй, моряки, вперед!
Борис, Коля и Вадя стояли за скалой и глядели на водную станцию. Глядели - и горькое чувство одиночества, такого острого и щемящего, что сердца их сжимались от тоски, давило их, заставляло сутулиться. Борис ворчал сквозь зубы:
- Моряки!.. Рыбник Херсоненко, садовник Сименцул и футболист Стуржа. А Нина? Наверное, воображает, что она штурман дальнего плавания.
Коля и Вадя, казалось, были согласны с ним... Но когда над морем поднялась песня, они вдруг вышли из-за скалы и, забыв о Борисе, который оставался на прежнем месте, подхватили ее:
А завтра океан нас ждет,
Эй, моряки, вперед!
Но песня сразу оборвалась.
- Глядите, нас заметили! К нам идет Вася Херсоненко! - закричал Борис. - Идем отсюда, а то начнет читать мораль...
Все трос бросились прочь от скалы, гуськом взбегая наверх по узкой каменистой тропинке.
Апрель заканчивался. Вестники мая - длинные перистые облака в голубом небе, зарницы в морской дали и синева утра - говорили о приближении жарких дней.
16
Спустя два дня на перемене перед последним уроком Липецкий прикрепил классную газету к фанерному щиту.
Борис, Коля и Вадя съежились, словно на них дохнуло ледяным ветром.
Но надо было быть мужественными. Надо было всем показать, что они ничего не боятся.
- Прочтем! - сказал Борис и первый подошел к "Ежику".
"Большое всеклассное спасибо Борису Ифанову, Коле Матюшенко и Ваде Попову за их ценную мысль - построить на берегу Отрады водную станцию.
Только очень жаль, что они сами не участвуют в строительной работе. Но мы верим, что они в дальнейшем наверстают упущенное...
Всевидящее око".
Борис дважды прочел заметку. Не поверил. Протер глаза кулаком. Снова прочел. От стыда он не знал, что делать. Впрочем, Борис испытывал не только стыд, но и радость.
- Вадя, Коля! - позвал он друзей. - Скорей сюда!
А дождь шумел. В листве деревьев, не умолкая, звенел воробьиный гомон, и каждый листок, когда на него падала дождевая капля, вздрагивал трепетно и счастливо.
На другой день светило веселое майское солнце.
Май - месяц купальщиков.
Борис, Коля и Вадя, перекинув через плечо плавки, шли к морю.
Вадя предложил купаться на Ланжероне, Коля - в Аркадии, а Борис - в Отраде.
- Там в воде скалы, - сказал Борис друзьям. - Захватим скалу и пролежим на ней до самого вечера, а из маек сделаем тент.
С Борисом согласились.
Но, как назло, все скалы были заняты удильщиками бычков. Неразлучной тройке пришлось раздеваться на берегу.
Вода искрилась. Иногда на ее поверхности появлялись мелкие жемчужные пузырьки и показывалась похожая на люстру медуза.
- Мы должны наверстать упущенное, - сказал Вадя. - Сделаем лестницу для вышки и достанем сигнальные флажки. Обучим всех.
- Всех! - повторил Борис. - Но только не Нину...
- Заладил одно и то же! - досадливо отозвался Вадя. - Давайте лучше купаться!
В воду бросились с разбега. Ныряли. Делали под водой стойку, вертелись колесом так, что вода под ними становилась белой, как молоко.
Когда вышли на берег, Борис лег на песок и вдруг признался:
- Вчера, когда я шел к "Ежику", у меня поджилки тряслись...
- А нам с Вадей, думаешь, было лучше? - начал Коля. Но Вадя перебил его:
- Освобождается скала!
Схватив одежду в охапку, они бросились в воду. В это самое время с другой стороны маленькой бухты стремительно бросилась к скале какая-то девочка в зеленом купальном костюме: она на четверть минуты опередила пловцов.
Это были Нина.
Мальчики остолбенели. И в самом деле - тот, кто взглянул бы на них в эту минуту с берега, мог свободно принять их за три сваи, вбитые в морское дно.
Ярко светило солнце.
- Вылезайте, поместимся, - приветливо сказала Нина.
- Тебя нужно отдубасить, Чижикова, - мрачно произнес Коля.
- Отдубасить? Это... это чересчур мягко, - заикаясь сказал Борис. - Вадя, какое самое большое дерево в мире?
- Баобаб, - стараясь не глядеть на Нину, ответил Вадя.
- Вот-вот! - сердито продолжал Борис. - Тебя, Чижикова, нужно отбаобабить.
Нина засмеялась.
- Ты злая, - сказали мальчики.
Они стояли по пояс в воде, всем своим видом выказывая холодное презрение к Нине.
Нина улыбалась.
- Не ломайтесь, - предложила она, - выходите... - Она подвинулась к самому краю камня. - Ну, чего же вы надулись, как павлины? Давайте мириться. - И первая протянула руку друзьям.
- Ни за что! - крикнул Борис.
Вадя молчал, весь красный от смущения. Смуглое лицо девочки с золотистой челкой улыбалось ему.
- Пойдем, - сказал Коля и уронил в воду рубашку, которую держал под мышкой.
- Постойте, не уходите... - просила Нина. - Да выходите же из воды!
Непобедимая армада дрогнула. Коля первый выбросил белый флаг и вылез из воды. Вторым сдался Вадя. Один Борис остался на месте. Казалось, он предпочитал исчезнуть в морской воде, чем помириться с девчонкой.
- А знаешь, Борис, - глядя на него, вдруг сказала Нина, - кактус, который ты мне подарил в прошлом году, я пересадила в красивое ведерко...
- Кактус? - приятно удивленный, глухо промолвил Борис и, кряхтя, вылез на камень.
Веселыми водяным струйками сверкала зеленая морская скала.
17
Ребята, занятые подготовкой к экзаменам, все не появлялись на водной станции. Лишь в воскресенье утром на берег Отрады пришла неразлучная тройка, а за ней Алеша и Нина, Вася Херсоненко, Шевчук и Липецкий.