пришли на память стихи Вито.
Я невольно подумал о Терезе. Она стала еще красивее. Я не видел ее уже несколько месяцев. Но, как и в первый раз, едва она вошла, меня неудержимо потянуло к ней.
Словно и дня не прошло с той встречи. Еще утром я мог бы поклясться, что Тереза мне совсем безразлична. Я даже не вспоминал о ней. Но стоило нам встретиться, и у меня снова сладко защемило сердце. И сейчас, возвращаясь в одиночестве домой, я чуть слышно повторял: «Тереза, Тереза Виджано». Я даже не заметил, как замедлил шаги. Мысли хороводом обступили меня. Отныне, где бы я ни был, в лесу, в городе, днем или ночью, Тереза всегда будет рядом со мною. Ей совсем не обязательно подходить ко мне, здороваться. Я навечно запечатлел ее образ. И едва он начинает исчезать, как я вновь без труда воскрешаю его.
Внезапно раздался негромкий вой. Я не обратил на него внимания и машинально продолжал идти. Когда я подошел совсем близко к дому, вой повторился. Свет фонаря едва освещал дорогу, и вокруг ничего нельзя было разглядеть. Я не мог сообразить, откуда доносятся эти звуки. Мне и в голову не приходило, что это воет волк. Собак же я не боялся и потому даже не снял ружья с плеч. И все же мною овладела смутная тревога, какая бывает у детей, когда они остаются одни в темноте.
Я остановился и не знал, идти ли дальше или вернуться. От Монте Бруно было уже слишком далеко, а дорога на ближайшую ферму лежала мимо моего дома. Значит, лучше всего добраться до дому и запереться там. Я осторожно двинулся вперед, держа фонарь высоко над головой, чтобы он освещал как можно большее пространство. Вой повторился. Собака так выть не могла. Сомнений не оставалось — это волк. Он обнюхивал порог моего дома и время от времени принимался выть, то задирая худую морду, то снова опуская ее к земле.
«Волк у дверей дома». Мне вспомнились эти слова из сказки, которую я слышал давным-давно, еще в детстве, от бабушки. Мы сидели в маленькой кухне ее деревенского дома, и бабушка вполголоса рассказывала: «И подошел волк к двери дома…» Мне становилось страшно, сердце сильно колотилось, но я знал, что все кончится хорошо. Волк был далеко и казался каким-то сказочным существом. Вот и сейчас я никак не мог представить себе, что это настоящий злобный волк. Только что мы крестили маленькую Розу Петроне, пели и веселились, а теперь вот у самых дверей моего дома-школы стоит волк, похожий на большую тощую собаку, и обнюхивает дверь. «Видно, его, беднягу, сюда голод пригнал», — подумал я, вскинул винтовку, прицелился и выстрелил».
ЧУДО С «ЛИКОПТЕРОМ»
— Пассалоне, Пассалоне, я был в Писти́ччи. Знаешь, что видел?
— А с кем ты туда ездил?
— С Терезой и Феличе. Мы ездили к тетушке Конче́тте. И к другим родичам заходили.
— Ты-то зачем с ними увязался?
— Следить за Терезой и Феличе.
— С какой стати?
— Вот непонятливый! Да ведь когда жених с невестой собираются скоро свадьбу играть, за ними нужен глаз да глаз. Ну, и паршивое это дело — женитьба! Оба ходят хмурые, злые и почти друг с другом не разговаривают. А мне пришлось таскаться за ними как привязанному.
— Ох, а у меня-то целых восемь сестер! Значит, когда они замуж соберутся, за ними тоже присматривать придется?
— Само собой.
— Вот беда-то! Надо ж мне было восемь сестер заполучить!
— Зато я одну вкусную штуку там ел. Ты, Пассалоне, такой и не видал никогда. Она холодная, страсть какая холодная, и ее можно лизать языком. Держишь в руке и лижешь.
— Если эта штука такая холодная, как же ты ее из рук не выронил?
— А она лежит в роге, похожем на бычий, но только маленьком. Это вроде холодного-прехолодного теста. И бывает оно трех цветов.
— Когда моя старшая сестра соберется выходить замуж, я тоже поеду в Пистиччи. И съем эту холодную штуку.
— А какая она, Пассалоне, сладкая! И сама во рту тает; в каждый рожок кладут разную по вкусу. Но самая вкусная коричневая, а еще есть розовая и желтая.
— Ты до Пистиччи-то как добрался, пешком или на муле?
— До развилки дошли пешком, а потом сели на какую-то большую повозку. Она ехала сама по себе, и здорово шумела. Впереди сидел человек, держал в руках колесо. Так он этой повозкой правил.
— Ты же сказал, что она ехала сама по себе!
— Да, Пассалоне. Ее никто не тянул, ни мулы, ни волы. Но она всех обгоняла. Повозка эта крытая, и внутри нее есть кожаные скамейки, на которых сидят люди.