— Что же ты в Пистиччи делал?
— Мы сначала навестили тетушку Кончетту и помогли ей побелить к пасхе дом. Но не изнутри, а снаружи. Там у них у всех дома белые, потому что их снаружи штукатурят. Домов там видимо-невидимо. Стоят они впритык друг к другу и не такие маленькие, как у нас, а большущие. С одного конца улицы другого не видно. Одна сплошная белая стена. Но у каждого дома есть дверь, окно и своя крыша. Поэтому сразу разберешь, где один дом, где — другой. Только уж очень они друг на дружку похожи.
— А как же там люди узнают свой дом?
— Я тоже спросил про это у Терезы. А она мне ответила, что даже Нинка-Нанка и та узнает свой дом, а уж люди и подавно.
— Это верно. Нинка-Нанка у нас умная.
— Мы шли, шли, и вдруг из одной двери вышла старуха с кочергой в руке. Тереза ей сказала: «Добрый день, тетушка Кончетта». И они обнялись. И знаешь, как эта тетушка была одета?
— Нет.
— В черном платье до самых пят. А на груди цветы.
— Настоящие?
— Нет. Вроде как матерчатые. Розы желтые и красные. Если их потрогать, они будто распускаются. А под платьем у тетушки Кончетты, ну умора, белая рубашка с длинными рукавами. На голове вместо шали большой платок, сложенный вдвое, прямо как крыша на доме, только что маленькая. А сама тетушка Кончетта смахивает на старикашку, который невесть зачем напялил женское платье. Она угостила меня кофе с пирожным и без конца ласкала и обнимала.
— С чегой-то она тебя так обнимала, а, Сальваторе?
— Может, потому, что она старая.
— Дедушка Винченцо тоже старый, но он-то тебя не обнимает.
— Сам не знаю. Потом мы пошли с Феличе в другое место, и я там такое увидал, такое!..
— Ну говори же!
— С неба слетела огромная птица, а в ней сидели три человека.
— Ты что, рехнулся, Сальваторе?!
— Вот ей-ей не вру, Пассалоне! Мы зашли в красивый лес — парком называется, — и там на широченном лугу стояли высокие-высокие дома, и все из стекла.
— Из стекла? Ну и завираешь!
— Да, да, из чистого стекла. А когда в эти стекла солнце светит, они будто горят. Аж глазам больно. В этих домах живут самые что ни на есть богачи. Они понаехали издалека и зовут их по-смешному — «женеры».
— Что ж они, поважнее и посильнее дедушки Винченцо?
— Кто их знает. Они строят башни под самое небо. С три дерева вышиной. А с них глядят под землю, нет ли там какого-то метана.
— А что такое метан?
— Не знаю. Говорят, его очень трудно найти. Эти женеры куда-то возят этот метан, продают, и им платят за него большие деньги.
— Тогда они посильнее дедушки Винченцо.
— А ты как думаешь?
— Наверно. Может, мне, когда вырасту, стать не ворожеем, а женером?
— По-моему, тоже лучше быть женером. Дедушка Винченцо не умеет строить ни стеклянных домов, ни башен. И этот самый метан в земле искать. А если станешь женером, сразу разбогатеешь.
— А как им стать? Эти женеры нездешние. У нас таких нет.
— Откуда же они?
— С неба спускаются на птицах; сидят у них прямо в животе. Гребень у этих птиц чуть не с наш дом, и крутится он быстро-быстро.
— Ты этих птиц сам видел?
— Да, своими глазами. Сначала я услышал шум. Прямо такой, как у серебряных птиц, которые пролетают над нашим Монте Бруно.
— Дон Антонио говорит, что это не птицы, а машины.
— Я ему прежде не верил.
— Значит, это правда?
— Да. Мы задрали головы, и все вокруг заговорили: «Вон они летят». Я тоже увидел эту птицу. Она спускалась все ниже, ниже, и мне стало страшно. А Феличе сказал: «Чего ты испугался? Это ликоптер. Он женеров возит».
— Чего-чего?
— Ликоптер. Так он по-ученому называется. Эта птица-ликоптер совсем близко подлетела и зашумела еще громче, и гребень у нее все крутился и гудел. Я зажмурился с перепугу и подумал: «Ну, сейчас она на нас на всех бросится и схватит, как сокол добычу». Но птица вдруг перестала гудеть. Я открыл глаза, а она уже на земле. И из ее брюха вылезли три человека. Это и были женеры.
— Ты их сам видел?
— Ну да.
— А какие они?
— Люди как люди. Но это только так, с виду.
— А что они потом делали?
— Пошли в самый большой стеклянный дом, у которого все их ждали.
— Кто?
— Феличе и еще много народу. Стояли и ждали, возьмут их женеры на работу или нет.
— А потом?
— Потом мы поехали домой. В повозке Феличе хотел погладить Терезину руку. А Тереза отстранилась и посадила рядом с собой меня. Феличе очень разозлился и сел впереди, рядом с человеком, который крутил колесо, и до самого дома больше на нас не смотрел. Тереза была очень рада и строила ему за спиной рожи. А потом мы пешком пошли в лесопарк.