Сверкнула молния. Вито высоко подпрыгнул, Джулио поскользнулся, но все же удержался на своей «лошадке». И тут полил дождь. Как из ведра.
— Хватит, довольно, скорей по домам!
Женщины с криком укрываются в доме, некоторые забираются на чердак. Длинноухие мулы, уныло свесив морду, покорно ждут. Им-то при всем желании некуда удирать.
И мужчины больше не смеются. Они подпрыгивают, скользят, седоки крепче сжимают шею «коней». Дождь струями стекает по их шапкам прямо за ворот, хлещет в лицо.
Но они не сдаются. Только сильнее стискивают зубы. И в эти минуты им кажется, что куда страшнее дождя их бесконечные странствия в поисках работы, жизнь вдали от семьи, на чужбине, болезни, которые лечит знахарь, непонятные бланки и прошения, что так и остаются без ответа. Главное, выстоять, тесно прижавшись друг к другу, и не дать сбросить себя на землю.
А дождь не переставая хлещет мулов по спине, мордам, ногам, и нет от него никакого спасения.
ЗАВТРА, ПОСЛЕЗАВТРА…
«Дождь перестал. Я открыл окно. Вокруг разлит густой запах дрока, его желтые цветы словно рады, что могут вздохнуть полной грудью, и, как птицы, стряхивают с себя дождевые капли.
Сегодня мне даже лень пошевелиться. Так приятно сидеть у порога, на единственном сухом после ливня камне, и покуривать трубку.
До приезда в Монте Бруно я вообще не курил. Но трубка добрый друг в одиночестве. Вот только надо ее прочищать и аккуратно набивать табаком. Она капризна, как ребенок, и платит добром, лишь когда о ней заботятся.
Из лесу доносится шум голосов, глухие удары. Пойду-ка посмотрю, что там делается. Покуривая трубку, неторопливо, словно важный синьор на прогулке, я направился к лесу.
— Дон Антонио! Дон Антонио!
Навстречу несутся Сальваторе, Нинка-Нанка и Пассалоне. Они словно из-под земли выросли! Но из земли только грибы да ягоды растут. Впрочем, здесь все возможно. Все трое красные, возбужденные, перепачканные грязью.
— Куда это вы?
— Дон Антонио, сколько стоит такая трехцветная холодная штука?
— Какая еще штука?
Ребята, то и дело перебивая друг друга, рассказывают об удивительном путешествии Сальваторе в Пистиччи, где он первый раз в жизни попробовал мороженое.
— Оно дорого стоит?
— Сколько нам этого мороженого за клад дадут?
— За какой такой клад?
— За тот, который разбойники в землю зарыли.
Ах да. В Монте Бруно все убеждены, что «богачи», владельцы собственного клочка земли, — это люди, отыскавшие на своем поле клад разбойников.
— Надо сначала посмотреть, что это за клад. Но много мороженого есть опасно. Живот может разболеться.
Ребята приуныли, но тут же, снова приободрившись, перешли в атаку.
— А самое большее сколько можно съесть?
— Ну, две-три порции в день.
— А женеры сколько съедают?
— Кто, кто?
Оказывается, Сальваторе видел в Пистиччи инженеров Национальной нефтяной компании, которые прилетели туда на вертолете. А раз эти люди спустились прямо с неба, значит, они могут поедать мороженое в неограниченном количестве.
Нелегко было убедить Сальваторе, что истина ничуть не менее интересна, чем его фантазия. Объяснить Сальваторе и Пассалоне понятным языком, что такое вертолет и таинственные «женеры», очень трудно, но зато как заманчиво! А уж упустить такой случай учителю просто грех.
Я рассказал, что инженеры, а не «женеры», такие же люди, как и все. Но они много учились, а ученому все карты в руки. Они умеют строить и стеклянные дома, и летающие машины, побольше «ликоптеров», и особенные башни-вышки, с помощью которых проникают под землю и находят там без всяких заклинаний полезный человеку газ — метан. Ребята слушали разинув рот. Конечно, им трудно было понять, как это из сгнивших когда-то растений может образоваться газ, но еще никто не рассказывал им столь удивительные истории про человека, его жизнь и борьбу с природой. Это вам не цифры на доске писать или над задачкой думать.
Все это, конечно, слишком сложно; разве они поймут? Но нет, они слушают точно зачарованные. На какой-то миг в них вспыхивает прежнее недоверие, они с сомнением смотрят на меня, но рассказ так захватывает их, что они снова целиком во власти моих слов. Я один могу сделать из них настоящих людей; один, потому что никто не хочет протянуть мне руку помощи.
— Инженеры приходят не с неба, а с севера Италии, они такие же люди, как мы с вами.
Я умолк, ребята тоже молчали. Только теперь я заметил, что моя трубка потухла.
— А вы, дон Антонио, точно знаете, что они не колдуны?