— Да, точно.
— И я тоже могу стать инженером?
— Можешь, Сальваторе, конечно, можешь.
А про себя я подумал: «Ты сообразительный, настойчивый мальчик, ты мог бы принести людям большую пользу. Но твои задатки таятся глубоко в тебе, и надо долго и старательно выявлять их, лепить твой характер, сделать явью твои мечты. Но когда и кто это сделает? Завтра, послезавтра, после-послезавтра, никогда? Пожалуй, Булыжник мог бы скорее стать инженером, у него больше способности к математике. А ты, Сальваторе, станешь поэтом, врачом или преподавателем. Не таким, как я. Штатным преподавателем с университетским дипломом. Но где взять деньги?
Для учебы нужны деньги. Можно, правда, выхлопотать стипендию для нуждающихся учеников. Но таких стипендий очень мало, да и нелегко прожить на эти деньги одному в чужом городе. И тогда снова все зависит от удачи, как выигрыш в лотерее.
Платить за учебу! Да это просто смешно.
— А я, я тоже смогу…
Не успел Пассалоне договорить, как Нинка-Нанка дернула за веревку, и он вдруг очутился на земле.
Мы с Сальваторе засмеялись, но тихонько, чтобы не обидеть беднягу Пассалоне.
Незаметно для самих себя мы углубились в лес и вдруг увидели у оврага лесорубов. Ствол дерева, покачнувшись и зазвенев, рухнул на землю.
— Дон Антонио, они дерево срубили, — доложили мои добровольные адъютанты.
— О, кого я вижу! Как поживаете, дорогой дон Антонио?
Дон Монтесано, руки в боки, хозяйским глазом следил за работой лесорубов. Показав на Сальваторе и Пассалоне, он спросил:
— Ну, а этот товар сколько стоит?
Улыбнулся, хлопнув Антонио по плечу, и воскликнул:
— Глядите! Десять деревьев в честь святого Джулиано срубили! Вон то, самое высокое, мое. Мы его на середине площади поставим. Остальные девять — общины.
Всего в честь святого покровителя Аччеттуры полагается срубать каждый год тридцать два дерева.
— Приходите и вы на праздник, дон Антонио. Обязательно приходите. Эй вы, раззявы, осторожнее! Так вы мне все дерево повредите! — кричит хозяин.
Он весь побагровел, бросился к лесорубам и стал показывать, как надо катить упавший ствол. Затем вернулся и, утирая пот, объяснил:
— За ними глаз да глаз нужен. Не то они мне весь лес погубят. Ну так как же, придете завтра, дои Антонио? Слышал, слышал, что вы отличный стрелок. Школьный инспектор рассказывал.
Я засмеялся. Все уже знают, что я убил волка. Слух об этом молниеносно распространился среди коллег и дошел даже до Луиджи в Матере. Но особенно развеселила всех окрестных учителей моя битва с мышами. Похоже, кое-кто из них собирается позаимствовать мой опыт, тем более что мышеловки и яд уже не помогают.
— Смотрите, смотрите, сколько мулов! И волы тоже.
Сальваторе первым увидел, что из Аччеттуры длинной вереницей тянутся к лесу мулы и волы, понукаемые крестьянами. Каждый житель Аччеттуры готов как следует потрудиться, лишь бы святой Джулиано ниспослал ему здоровье. И не на один день, ведь от одного праздника до другого проходит немало времени — целый год.
Впереди важно идут лошади. Их мало, и они словно гордятся этим. За лошадьми трусят ослята с длинной щетинистой шерстью. Ослята то и дело отбегают в сторону, привлеченные чем-то интересным и необычным. Постоят немного, удивленно поводя длинными ушами, и снова бросаются догонять умудренную опытом мать-ослиху, которая мелкой рысцой трусит по дороге.
Уныло плетутся мулы, не переставая жевать сено. Медленно и осторожно ступая, чуть покачивая рогами, бредут волы.
Но вот под отчаянный рев мулов, мычание волов и крики лесорубов и крестьян первый ствол поволокли к дороге. Ветви его, словно руки, распластались по земле и цепляются за пни и кустарник. Один осленок в страхе бросился наутек, но Рокко Руджеро — как он вырос за один год, совсем взрослый стал! — настиг его и, постегивая хворостиной, погнал назад, к опушке леса, где, беспокойно вздрагивая в упряжи, ждет беглеца ослиха-мать.
И вот уже первые стволы погружены на спины животных, и длинный караван неторопливо шагает по дороге, топча ветви и отбрасывая в сторону мелкие камешки.
Караван уплывает все дальше, дальше и вскоре совсем исчезает из виду».
ПРАЗДНИК СВЯТОГО ДЖУЛИАНО
Высокий, могучий бук стоит уже не в лесу, и нет у него ни ветвей, ни пышной кроны, ни коры: голый, обструганный, высится он посреди главной площади Аччеттуры. На вершине бука прикреплен маленький тополек, и на его ветках покачиваются и сверкают в лучах солнца медные жетоны. А когда легкий порыв ветра сталкивает два жетона, висящих рядом, они еле слышно позвякивают. Каждый жетон олицетворяет животное. А сами животные, которых должны принести в дар святому Джулиано, сидят в загончике, и любой может на них полюбоваться.