Китнисс о чём-то задумывается, внимательно вглядываясь перед собой.
Я следую её примеру. Вдалеке виднеется главная площадь, на которой как никогда толпится много народу.
- Что там происходит?
Девушка, не отводя взгляда, внезапно начинает двигаться совершенно в другом направлении, при этом вынуждая и меня сделать пару шагов в сторону. Теперь вся площадь видна как на ладони. Там, как это бывало почти каждый год, горожане устанавливают огромную городскую ёлку – новогодний подарок из Капитолия. Приближается единственный день в году, когда каждый человек в Дистрикте двенадцать может быть действительно счастлив: без голода, с семьёй, а теперь ещё и без страха.
- Прим это всегда нравилось,- прерывисто вздыхает Китнисс. Чтобы удержаться от слёз, она упорно цепляется взглядом за каждого прошедшего жителя. Хотя теперь, чем дальше мы отходим от площади, тем меньше их встречается.
А я и забыл вовсе, что один из самых важных праздников в году уже топчется на пороге. Но это и не удивительно. Я любил этот день только потому, что мог больше времени проводить с отцом. Пекарня была закрыта, и он целый день посвящал нам. Мать, конечно же, была против. Она всегда была чем-то недовольна, но всё равно любила нас по своему, и мужу перечить не смела. Сейчас пекарни, как и отца – больше нет, и этот день уже не будет отличаться от всех прочих.
Оглядевшись, я замечаю, что мы снова проходим мимо школы и идём всё дальше – к самому краю Дистрикта. Именно там и расположен шлак. Дома здесь стоят в хаотичном порядке. Просто не весь огонь дошёл почти до окраины Дистрикта. Ну, а если такое случалось, то отдельными участками, друг за другом, по цепочке, как спички с лёгкостью загорались обветшалые дома. Каким-то даже повезло. Находясь в стороне, они отделались угольной пылью и выбитыми окнами. Китнисс с ужасом и трепетом смотрела на каждый из них.
Раньше здесь толпилось слишком много народу, теперь же улицы давят на нас своей пустотой и молчанием. Я вижу, как Китнисс тяжело находиться в бывшем шлаке, но сделать ничего не могу. Мне чуждо всё то, чем она так дорожила. Что пыталась спасти. И я уже знаю, куда так целенаправленно идёт девушка.
Дом стоит всего в паре метров от ограждения, если это можно так назвать. Грубая сетка, выстроенная вдоль первого редкого леса, в каких-то местах просто-напросто отсутствует и не выполняет своей прошлой, и без того халатной функции.
Китнисс значительно замедляет шаг, когда видит, что её дом как раз входит в число тех самых «счастливчиков». Его отдалённое расположение от других в этот единственный раз помогло.
Но и целой эту постройку тоже не назовёшь. Окон, конечно же, нет; крыльца тоже. Его ступени, как и школьные, напоминают скорее руины, уходящие в землю. Одна из стен слегка обвалилась, образуя своеобразный «проход». С противоположной дальней стороны дома как раз из-за этого покосилась крыша. В том-то и загвоздка, что она не упала, но держится устрашающе не прочно.
Китнисс делает уверенный шаг вперёд, и я тут же крепко хватаю её за руку. Девушка вздрагивает и испуганно разворачивается.
- Не стоит тебе туда ходить.- Мой голос наполнен холодом, а внутри же всё рвётся от переживания и необъяснимого страха за неё.
Девушка вздёргивает брови и кивает в сторону разрушенной постройки.
- Это мой дом, Пит. Ничего не случится.
Я только сильнее сжимаю ей запястье.
Китнисс вздыхает.
- Мне только нужно посмотреть, осталось ли что-нибудь целое внутри,- нетерпеливо говорит девушка, нервно постукивая ладонью по ноге.
- Я зайду там, если хочешь,- она предпринимает ещё одну попытку. Войти в дом через огромную дыру в стене благо лучше и безопаснее, чем по крыльцу, ушедшему под землю.
Неуверенно киваю, против воли отпуская её руку. Девушка благодарно улыбается мне глазами и равными шагами идёт в сторону пострадавшего дома. Китнисс выглядит такой маленькой по сравнению со зданием. Кажется, лёгкое дуновение ветра, и дом развалится как карточный домик, погребая вместе с собой и её.
- Стой,- кричу я, уже сходя с места. Китнисс оборачивается и непонимающе смотрит в мою сторону.
- Я иду с тобой,- говорю, не замедлив шага проходя мимо застывшей девушки к дому, тем самым стараясь показать ей, что никаких ответов не принимаю.
Китнисс это понимает, но всё равно взволнованно начинает теребить края куртки и неуверенно идти следом за мной.
Когда мы, таким образом, подходим почти вплотную к самому дому, я еле слышно втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы и с готовностью отодвигаю пару досок в стене так, чтобы Китнисс смогла спокойно зайти внутрь.
Что-то без устали говорит мне не ходить туда. Но ведь я почти никогда не доверял внутреннему голосу. До этого момента, по крайней мере.
- Ты уверена, что всё-таки хочешь туда пойти?
Китнисс не оборачивается, но я вижу, как она молча кивает и почти бесшумно переступает «порог». Мне ничего не остаётся, как идти следом за ней.
В доме стоит полутьма. Свет льётся только через эту дыру в стене, так как окна плотно заколочены. Виднеются лишь какие-то неясные очертания. И как только Китнисс собирается здесь что-то искать?
- Мне нужна одна книга. Я не знаю, уцелела она или нет, но могу точно сказать, где её хранил отец,- в такт моим мыслям, отчего-то шепчет Китнисс.
Она старается ступать как можно осторожнее и тише, но на каждый наш шаг дом отзывается предостерегающим скрипом.
- Я могу помочь?- спрашиваю неуверенно, впервые проклиная свою неосторожность.
Еле разборчиво в темноте, Китнисс пожимает плечами, а потом словно что-то вспоминая, ударяет себя рукой по лбу.
- Вон там у нас раньше стоял комод. Посмотри в нём. Это довольно большая и толстая книга. В ней должны быть… фотографии,- всё так же тихо отзывается, руками показывая мне приблизительные размеры альбома.
Сама она тоже присаживается на корточки неподалёку и начинает лихорадочно перебирать содержимое полок, которые раньше висели на стенах.
То, что она называла «комодом», теперь никак на него не похоже. Ручек на дверцах нет, а выдвижные ящики выпали и валяются в стороне друг от друга. Здесь куча разных мелких предметов, которые я ненароком пару раз умудряюсь уронить, на что дом всё так же протяжно вздыхает, а доски в пробитом полу – скрипят. Китнисс шепчет быть осторожнее, хотя её предельное внимание тоже иногда может дать брешь.
- Нет здесь этой книги, Китнисс,- отзываюсь я, когда пересматриваю все ящики. Сейчас мне чудом удаётся скрыть своё недовольство, но как только мы выйдем отсюда – Китнисс не поздоровится. Какой смысл стоило рисковать нервами и здоровьем, если девушка так толком и не знала, есть здесь та самая книга или нет?
- У меня тоже ничего,- расстроенно отзывается Китнисс.
Я поднимаюсь с места и попутно подаю ей руку. Девушка машинально хватается за неё и легко поднимается следом.
- Есть ещё одно место. Если не там – то нигде. Подожди секунду,- она отзывается и отходит от меня на пару шагов в неизвестном направлении.
Бездумно начинаю приглаживать кирпичную крошку под ногами. Китнисс то и дело шумит за поисками, а шуршанием гальки я, видимо, надеюсь хоть как-то заглушить это. Взять весь шум на себя.
До невозможности хочется поскорее покинуть этот дом вместе с его угрозами. Ведь с каждой ненароком упавшей вещью, с каждый его «вздохом», сердце в груди на какую-то секунду предостерегающе замирает, а потом, так и не дождавшись последствий, продолжает биться в убыстрённом ритме.
- Нашла!- радостно выкрикивает Китнисс. Она поспешно вытаскивает большой альбом из-под груды обломков. Слишком поспешно и слишком резко. Дом издаёт привычный скрип, на который Китнисс даже не обращает внимания. Я же замираю.