Ветер был холодный, и она застегнула куртку. Началась пресс-конференция. Полицейский секретарь по связям с общественностью, Эбби Марлоу, сделала небольшое заявление по поводу случившегося. Она рассказала несколько новых фактов об убийствах, намекнула, что убийца, возможно, снова нанесет удар и что он может находиться в районе Саванны. Она попросила прессу и публику помочь полиции и, если кто-то видел что-нибудь необычное или подозрительное, сообщить в полицейское управление, для группы расследования, которая как раз собирается. Она назвала имена жертв и ответила на несколько вопросов.
— Жертвы как-то связаны между собой? — спросила темноволосая женщина с местного канала.
— Насколько мы знаем, нет.
— Верно ли, что два тела были положены в один гроб? — поинтересовался Норм.
— Мы нашли два гроба, в каждом из них находился его хозяин и еще одна жертва.
— И они были похоронены заживо? — Снова Норм. — Да.
— Есть какие-то улики? — встрял Макс О'Делл с телевидения.
— Расследование продолжается, но мы просим всех поделиться информацией, если кто-то таковой обладает.
Никки виновато подумала о записке в сумочке, записав остальные вопросы и ответы.
— У убийцы есть какая-то особая манера? — продолжал настаивать О'Делл. — Кроме того, что он хоронит людей живьем?
Последовало несколько сардонических смешков, но их развеял поднявшийся ветер. Рыжеватая челка упала Эбби на глаза.
— Я, разумеется, не имею права это комментировать, поскольку можно повредить расследованию.
— Убийца не пытался идти с вами на контакт? — спросила Никки, и Эбби Марлоу слегка насторожилась. Она впилась взглядом в Никки.
— Опять же я не вправе об этом говорить.
— Но разве для серийных убийц не характерно пытаться обмануть полицию, начать играть с ней, чтобы выйти на контакт или сбить со следа?
— Иногда, — согласилась Эбби, и другие журналисты, почуяв скрытую информацию, забросали ее вопросами, но вскоре она с улыбкой заявила, что полиции более нечего сказать.
По реакции Эбби Марлоу Никки поняла, что слова, оброненные Клиффом, были правдой: Гробокопатель уже связывался с полицией Саванны, а точнее, с Ридом. И еще убийца писал ей. Он выделил ее. Возможно, из-за первой статьи про него. По работе она знала, что убийцы, притворяясь законопослушными гражданами, часто любят работать с полицией, втираться в доверие к детективам, что им нравится чувствовать себя умнее и круче тех полицейских, которые должны их изловить, что они любят быть ближе к действиям… Тут ей показалось, что к шее прикоснулись ледяные пальцы. Вполне вероятно, что убийца здесь… у ступенек полицейского управления… наблюдает… ждет… чувствует свое превосходство… хочет смешаться с толпой.
Никки чувствовала его присутствие по перемене ветра… Да нет, это уже галлюцинации. И все же она быстро осмотрелась вокруг. Журналисты упаковывались, операторы снимали с плеч камеры, зеваки в темных пальто и шляпах слонялись в тени. Но почему у нее такое чувство, что за ней наблюдают? Что ее как-то выделили? Она вспомнила о человеке, которого вчера утром видела среди листвы у бистро, и у нее перехватило дыхание. Фонари только включили. На заднем плане, отдельно от толпы, мелькало несколько высоких мужчин. Вдруг один из них следил за ней, а когда она посмотрела в его сторону, быстро исчез в наступающей темноте?
У тебя и в самом деле паранойя, Жилетт, предостерегла она себя и выключила диктофон.
— Получила, что хотела? — прошептал в ухо мужской голос, и она вздрогнула. Когда она оборачивалась, сердце ее выскакивало из груди.
Это был Норм Мецгер.
— Вроде да. — Спокойно. Он урод и завистник, но в принципе безобидный. — А ты?
— Что это за вопрос про убийц, которые пишут в полицию?
— Это довольно часто встречается. Сам знаешь. Или должен знать. В конце концов, ты же у нас криминальный репортер.
— Но Марлоу чуть с лестницы не упала, когда ты про это спросила. Твой болтун сказал, что убийца звонил или писал в полицию?
— Я просто задала естественный вопрос, и все. — Никки убрала диктофон, ручку и бумагу в сумочку. — Слушай, мне пора бежать.
Его глаза в тени козырька шерстяной кепки сощурились.
— Ты что-то знаешь.
— Блин, Мецгер, ты поразишься, но я вообще много знаю. Очень мило с твоей стороны, что ты это наконец признал. — Она повернулась и зашагала к своей «субару». Она была почти уверена, что он пойдет следом, но шагов за спиной не услышала, а когда села в машину, то заметила, как Норм и Джим Левитт направляются к «импале» Норма. Ей не понравилось, что он обратил внимание на ее вопрос. На этот раз, к счастью, ее машинка завелась после первого же оборота ключа.
Вернувшись в офис, она закончила статью, отослала ее, посмотрела на часы и поняла, что опаздывает. В машине она взглянула в зеркало заднего вида, убедиться, что Мецгер или кто-то другой не едет за ней. Интервью с Пирсом Ридом должно быть конфиденциальным. Абсолютно конфиденциальным.
Рид посмотрел на часы. Она опаздывала уже на пять минут. Он подождет еще пятнадцать, и, если она не появится, настанет ее смертный час. Фигурально выражаясь.
Или его.
Сидя за рулем «кадиллака» на темной стоянке, он жалел о своем решении. То, что он придумал, может стоить ему значка. Но надо ведь что-то делать. Все, что угодно, чтобы узнать, кто же засунул Бобби в этот гроб.
Окна уже запотевали, но он все смотрел на «Барбекю у Джонни Би» — ресторан, который, судя по неоновой вывеске, предлагал «прославленное во всем мире южное барбекю». Реклама, конечно, слегка преувеличивала, но на стоянке было полным-полно пикапов, трейлеров, побитых фургонов и седанов. «Кадиллак» был тут как раз к месту. Рид смотрел, как покупатели входят и выходят, плечом открывают двойные двери здания эпохи пятидесятых с большими окнами-иллюминаторами, грязными белыми стенами, хлипкой крышей. Он уже заходил туда. Еда лежала в двух бумажных пакетах на пассажирском сиденье. Даже в темноте он видел жирные пятна на бумаге.
— Ну давай, давай, — пробормотал он и удивился, как сильно хочет поговорить с Никки Жилетт. Долгие годы он избегал и ее, и прочих, кто хоть как-то был связан с прессой. Она симпатичная, умная, сексуальная и самоуверенная. И еще она дочь судьи Рональда Жилетта. Достаточно причин, чтобы бегать от нее, как от чумы.
Сверкнули фары, и на переполненную стоянку въехала машина. Маленький серебристый автомобиль взвизгнул тормозами и остановился. Это «субару» Никки Жи-летт. Отлично. Ему не понравилось, что при мысли о ней он ощутил прилив адреналина, но убедил себя, будто дело в том, что он собирается совершить, подвергая себя риску вылететь с работы.
Он открыл дверцу «кадиллака» и шагнул навстречу ветру, который дул с Атлантики. Пахнуло солью, болотными травами и песчаными дюнами, которые окружали стоянку. Плащ хлестал его по ногам.
Никки припарковалась на гравии и открыла дверцу машины, не успел двигатель «субару» заглохнуть. Она явно спешила. Как всегда. Она замучила его еще в деле Монтгомери — все время становилась у него на пути и поперек горла. Что-то в этой пробивной маленькой женщине его чертовски беспокоило. Он не спал из-за нее куда больше ночей, чем мог признать. Нестерпимо было думать, как часто она являлась ему во сне. Иногда как назойливый репортер, иногда как сексуальная Лолита, соблазняя твердой грудью, тонкой талией, крепкими ногами и тугой вызывающей попкой. Эти сны беспокоили его больше всего: ведь он далеко не восхищался ею, не чувствовал к ней ни малейшей нежности, даже не хотел бы узнать ее поближе. Нет. Эту женщину нужно избегать. Точка.
И вот он здесь, ждет ее.
Он поднял воротник от ветра. Никки забрала с заднего сиденья сумку, закрыла машину и быстро пошла к ступенькам ресторана, прямо за его «кадиллаком».
— Никки, я здесь, — позвал он, и она резко остановилась. Черное пальто на талии туго стягивал пояс, волосы лезли в глаза, когда она взглядом обшаривала темноту.