- Видишь, что получается - абсолютно нужный нам эффект конечного результата. Нет, не лучше, чем в твоей идее, - такой же, но дело не в этом. Тем более, что одну в одну никак и не загнать, невозможно, вообще невероятно. Но сам замысел, а? Молекула в молекуле! А? Когда-нибудь сумеют!
Я так взвинтился от этой фантастической мысли, что позабыл про все на свете и глядел на него не отрываясь, ожидая, что он скажет.
Он понял все. Все то, что не должен был бы понять, узнать от меня, а я должен был бы скрыть от него - будь я поумнее, подогадливее.
- Да-а, это грандиозно, - сказал он чуть хрипловато. - Грандиозно! Наивысший класс. Очень крепкие у тебя мысли, малыш. Очень! Остается только преклоняться. Ну, пока. Мне пора.
Он стал быстро собирать портфель, но и как-то медленно одновременно, вяло.
Хлопнула дверь, потом взревела и промелькнула за окном наша «амфибия», и я долго еще сидел неподвижно, ошарашенный своей чертовой идеей, а еще больше - своей фантастической глупостью и неосторожностью, и какой-то противный привкус злобы на себя и на что-то еще появился у меня во рту.
Во второй половине этого дня произошли такие занятные события, что, в известном смысле, их даже можно назвать, научными:
В тот день, когда я (не во сне, а наяву) был (с Наткой) в «Тропиках», я должен был повидаться там с ребятами из старой школы. И я их там видел, и ребят из новой школы тоже, но так и не подошел к ним и не поболтал ни о чем, и, хотя было абсолютно понятно, почему моя жизнь в этот момент пошла по особой специальной кривой (Натка, розарий), моя жизнь, в целом, поменяла свой общий вид в несколько неполном, неверном направлении и была обязана в соответствии с ее законами вернуться на прежний, абсолютно правильный, точный путь: иначе она получилась как бы не моя.
Ну, это, конечно, шутка, но тем не менее, в этот день ко мне домой приезжали Жека Семенов и Валера Пустошкин, а когда они ушли, заявились ребята из новой школы. И те, и другие - в один день. И, главное, первые совершен но не обиделись (хотя с ними-то я вроде бы был обязан встретиться) и ничего к тому же не знали о том, что я болен. Плюс ко всему, с ними, с Валерой и Жекой, дышать было легко, совершенно свободно: после моего портрета в газете, статей, радиопередач и т. д. и т. п. некоторые, узнав, что я - это я, начинали либо приставать ко мне, но с каким-то особым отношением, либо, что еще хуже, стесняться, а мои ребята, наоборот, хоть и засыпали меня вопросами и приставали выше нормы, но относились ко мне так же нормально, по-человечески, как и раньше, - прямо луч света в темном царстве.
- Так ты был тогда в «Тропиках»? - сказал Жека. - Мы думали, что тебя вообще не было.
- Был, - сказал я. - Там целая история.
- Ага, - сказал Валера. - А девчонка ничего с тобой была, оч-чень неплохая.
- Вполне хорошая, - сказал Жека.
Валера сказал:
- Тебе, конечно, неудобно было показать ей, какие у тебя друзья-бандиты: у одного рот до ушей, а второй - рыжий…
- Это кто рыжий? Я рыжий? - заверещал Жека. - Повтори: я - рыжий?!
- А кто, я, что ли?
- Я рыжий?!
- Ну, ладно. Рыжий - я, а ты - рот до ушей.
- Повтори, что я рот до ушей!
- Неважно, кто - кто! Оба бандиты. Напугали Митькину девчонку, и она увела его из парка.
- Да нет, - сказал я. - Просто… я торопился… ну…
- Точно, - сказал Жека. - Он торопился… Верно, Валера?
- Да мне надо было, в общем… в кино!
- В общем, - сказал Валера. - Ему было надо, необходимо, Джек, ты понял? Уловил мысль?
- Ага!
И оба они захохотали.
Я подумал немного, как лучше, и тоже стал смеяться вместе с ними. И мы похохотали так несколько минут в свое удовольствие, как в былые времена, разве что в душе мне перед Наткой все равно было неудобно. Тема-то ее, о ней…
- Ну, как там твой научный подвиг? - спросил Валера. - Ты из-за него заболел? Что с тобой вообще такое?
- Да ну, чертов грипп. А вы-то там как, в футбол гоняете?
- Мало. Теперь все прыгают в высоту.
- Чего вдруг?
- Да у нас тут Жора Фараонов выступал.
- Ка-ак? Это тот одессит, который в Монтевидео мировой установил, два пятьдесят? Гордость Одессы?
- Ну да!
- А чего он у нас-то делает?
- Да он докторскую пишет, по плазме. Прилетел к нашим плазмистам. Кто-то пронюхал, и мы его пригласили.
- Потрясающе! И симпатичный?
- Что ты! Жутко симпатичный! Маленький, кривой, челочка такая - не подходи! Ну а прыжок у него, сам знаешь, какой!