- Да-а, здорово.
- В школе у нас из-за тебя переполох, - сказал Жека. - Хотят ее назвать твоим именем.
- Да бросьте вы!
- Нет, честно, - сказал Валера. - Не школу, конечно, это треп, а клуб нашего класса «Орбита». Клуб имени Рыжкина. «Рыжкинз клаб». Понял? Это наша Зоя Кузьминишна предложила и сообщила директору. Он - за, а мы - несколько человек - против.
- Почему? - неожиданно для самого себя спросил я.
- Ага, ага, видишь!!! Гордый стал! Самолюбивый!
- Да нет, честно, просто хочется знать причину, а отказ правильный.
- Мы решили, что тебе это не понравится, человек-то ты нормальный. Сегодня уже некоторых таскали к директору за отказ.
- Да бросьте вы!
- Честно. Ведь ты как бы гордость школы, а некоторые, получается, как бы не уважают нашу школу, если отказываются. И тебя не уважают.
Я стал прыгать глазами с Жеки на Валеру - врут или нет, они оба стали хохотать, и я тоже, потом нам надоело, но Валера сказал, что все-таки правда: «Рыжкинз клаб».
Они посидели у меня еще с полчасика и вели себя нормально, по-человечески, и я рассказал им немного (они просили) про мою новую школу, про историю на Аяксе «Ц» и про пластмассу Дейча-Лядова, но, конечно, ни слова о новом космолете.
Обедать они отказались (мама их просто умоляла), взяли по яблочку и ушли, договорившись, что я обязательно к ним заскочу, когда поправлюсь.
И тут же, ну буквально через десять минут - дзынь, дзынь, дзынь! - ввалились Веня Плюкат, Гаррик Петров и Утюг, ну, Ким Утюгов. Эти явились с подарками: фрукты, торт, какое-то антигриппозное суфле «Спутник», черт те что еще и два вполне ненормальных письма - от Эльзы Николаевны и директора школы, мол, поправляйся, не болей, родной, и несколько слов о моей гениальности и об их любви ко мне - уши вяли, честное слово. (Утюг читал, а мы ржали.)
- Ты давай кончай грипп, - сказал Утюг. - Закругляйся с Дейчем-Лядовым и опять в школу. Скукотища дикая, Вишнячихи надоели, и преподаватели озверели, ни с того ни с сего - требования жуткие.
- Может быть, я и не вернусь, - сказал я.
- Эт-то как понимать? - спросил Гаррик Петров. - Бред сивой кобылы.
- И не бред, - сказал я. - Сами посудите. Допустим, закончится работа успешно, и Лига решит: а зачем Рыжкину учиться дальше, при чем здесь космомоделирование, если он уже и так вполне крепкий спец по пластмассе. И оставят работать. Зачем школе на меня силы тратить? Логика здесь есть.
- Да-а, - сказал Веня. - Все может быть.
- А мне не хочется, - сказал я. - В школе все же лучше.
- Ну да, лучше, - сказал Гаррик Петров. - С удовольствием сбежал бы - работать интереснее.
- А по-моему, и то, и то чепуха, - сказал Утюг. - Дикая скукота. Вот представьте: Рыжкин задвинул грандиозную научную идею и, минуя учебу и спецшколу, попадает в Высшую Лигу. Действительно, случай редчайший. Но вдумайтесь повнимательней - это, в принципе, возможно, нам это известно. И что бы в жизни с нами ни случилось, самое даже невероятное - это возможно, это бывает, было, нам это известно. А чего не было - мы это можем представить. Вот войдет сейчас человек, хвать нас быстро в ракету - и через пять минут мы в Африке, купаемся в Конго. Трудно представить, фантастично, но возможно. И что здесь нового? Африка? Да мы про нее с детства знаем, ну, что она существует. Все одно и то же. Я вот читал в какой-то старой книжке, что какую пьесу ни напиши, само-то содержание уже известно было, потому что подсчитали, что сюжетов в жизни всего тридцать шесть штук. Кажется, тридцать шесть.
- Ты у нас, Утюжок, философ, - сказал Венька.
- Он скептик, вот он кто, - сказал Гаррик Петров. - Точно, Утюг, ты скептик, да? Ты скажи.
- Да ну, - сказал Ким. - Скептик-шмептик! Ужас до чего старое слово, известное, надоевшее. Ничего нового.
- Надо, кстати, Рыжкину сообщить новость, - сказал Гаррик. - Кое-что все же есть.
- Ага, свежачок, - сказал Венька.
- В общем, оказывается, - сказал Гаррик, - что недалеко от нас открылась поварская спецшкола, в основном девчоночья. Строго говоря, она смешанная, но молодых людей маловато, а у нас - наоборот, запоминай. Ну, сначала они помалкивали, пока их школа оформлялась, набирала, так сказать, силенок, а потом заговорили во весь голос. То ли они стали нашими шефами, то ли мы их - я не разобрался, но один их класс пригласил наш класс на вечер. Видишь ли, без тебя в классе мальчишек восемь человек, да еще Гриша Кау в те дни улетел на Селену-вторую читать доклады селеновским школьникам, - я пригласил на вечер ребят из других классов, потому что поварих было пятнадцать. К тому же, чуяло мое сердце, там можно было шикарно пожрать, на этом вечере, - опять-таки правильно было пригласить еще кой-кого: не пропадать же добру. Честно говоря, шикарный был вечер. Это, знаешь ли, не вечер с девчонками из театрального училища, те с гонором, мол, мы сами с усами - мир искусства, а эти тихонькие, скромные, славные - ах-ах, физики, математики, ученые! - глазки закатывают, а танцуют, как богини!!!