– Будут тебе деньги, – без раздумий вымолвила она, но в ответ услышала только удаляющийся смех.
***
Пальцы с отточенной уверенностью падают на клавиши. Отдельные торопливые звуки превращаются в мелодию, заново наполняют комнату. Носок то и дело прыгает по педали. Руки двигались механически без малейшей страсти и вдохновения, проигрывая в сотый раз уже ненавистное соло Одетты. Гостиная, наполненная мелодией, расплывалась перед глазами. Все смешалось в одну серую массу. Я сомкнула веки, казалось еще чуть-чуть и усталость повалит меня в сон прямо на эту чертову деревяшку. Музыка, процесс неисчерпаемой красоты и волшебства, уже давно рутина и страдания. Если бы обед сегодня был съеден, он бы непременно попросился обратно, хотя и сейчас чувство липкой тревоги за каждое действие меня не покидает.
Мама отстранено молчала уже целых пять минут, но ее пронзительный взгляд ни на секунду не прерывался. Ее отражение виднелось в окне напротив. Тонкая шея, плечи острые и узкие, осиная талия и непроницаемый взгляд. Она всегда была в идеальной форме, сколько себя помню, да и все вокруг должно быть идеально, идеальный муж – работящий и смелый предприниматель, но пускай пропадающий в командировках большую часть времени, идеальный дом в столице, пускай и северной, идеальная дочь, отличница, но посредственный музыкант, и идеальный сын, тут без «но». Все в ее жизни такое идеальное, как будто колечко искусного мастера, блестящее, гладкое, такое красивое.… Но не обязательно говорить, что это только позолота.
Не знаю что хуже, беспрерывные замечания или молчание. Партия длинною в жизнь подходила к концу, за все два часа это первый раз когда я играла без запинки, но на последнем издыхании.
– Это было плохо, Альберта– завершила мое исполнение мама, – где чувства, где жизнь? Мертвый эмоциональнее сыграет!
– Я устала, – почти беззвучно вымолвила я. Рассеянный взгляд устремился на часы, почти семь вечера. Чем ближе юбилей матери, тем ожесточеннее наши репетиции. Если раньше она просто недовольно критиковала каждое движение пальца, то сейчас и время моих унижений увеличилось до трех часов.
– Устала?! От чего ты устала, по кнопочкам нужным попадать? – Мама быстрым шагом преодолела расстояние между нами, ее тонкие пальцы схватили ноты и швырнули их в угол комнаты, откуда на меня с усмешкой наблюдал новенький аудиоцентр от соньки. Ему не нужно вкалывать по несколько часов в день, чтобы играть четко и ровно, как задумывал автор. Когда отец приволок его в дом, мама ругалась, что это ненужная трата на бездушную машину, но это не мешало ей трепаться всем подругам о престижной обновке. – Ты даже не удосужилась с этим справляться! Скажи, ты просто хочешь меня опозорить?!
– Нет, мам, я смогу, я буду стараться! Давай еще разочек! – мой голос задрожал, в груди все сжалось в маленький комочек от страха и обиды. Я вскочила со скамейки и подбежала к нотам. Упав на коленки, я судорожно принимаюсь сгребать листы. Руки тряслись и не слушались, пытаясь собрать в кучу бумажки.
– Стараются у станка, по двенадцать часов отрабатывая «battement fondu»! А ты вся папашу уродилась, сидишь, заплываешь жиром. Все, пошла вон! – В молодости мама была примой, танцевала на сценах Большого и Мариинки… Каждый проигранный мною этюд из Лебединого озера окунал ее в меланхоличную ностальгию, однако каждая ошибка возвращала ее в реальный мир, где она просто мать двоих детей. И если Марк хотя бы имеет титул «наследника», и его появлению радовался отец, то я же нелепый бонус +1. Она всю жизнь терроризировала только меня, воспитывая хотя бы отголоски былого величия, потому что брат неприкосновенная личность.
– Не смей реветь! Скоро отец с Марком приедут, жду тебя на ужин в нормальном настрое.
На ватных ногах я поднимаюсь, не смотря в лицо матери, чтобы та не увидела слез на моих глазах и выбегаю к себе в комнату. И так каждое воскресенье. Полгода назад уроки сольфеджио казались мне самым мучительным событием в жизни, но как же всё обернулось. Есть и безусловные плюсы, впереди целая неделя, неделя, до следующего занятия.
В коридоре послышались суетливые звуки. Приехали. Есть примерно двадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Надеюсь, все будет как всегда, никто ничего спрашивать не будет, спокойно послушаю про достижения брата, а потом лягу спать.