– Золотце, пойдем, поможешь на стол накрыть, – донесся высокий голосок мамы, нет, она не плохой родитель, она заботливая и чуткая, и все должны это знать.
Ноги неспешно сменяли друг друга, неся меня в сторону звука. Всегда удивляла мамина отходчивость. Совсем недавно бесталанная тварь, и вот уже «золотце».
– Что с твоим лицом?! – шикнула ма. – Попроще выражение, а лучше улыбнись, не смей портить отцу настроение! – Губы задрожали в попытках повторить Моно Лизу. Щеки свело от не естественности. Какой-то цирк. – Никакой помощи от тебя не дождешься, хоть раз бы семью накормила.
– Ты меня на кухню не пускаешь…
– И правильно делаю, не хватало, чтобы ты дом спалила, – гениально, – что встала, как замороженная, бери приборы, зови всех на ужин. Меня не предупредили в роддоме, что у тебя еще и в развитие задержка. – Ты само обаяние, матушка. Сколько всего иногда хочется высказать. И так будет. Однажды. Когда я соберу все вещички и отправлюсь в кругосветное путешествие по вокзалам Петербурга. Вот такая участь меня ждет… Зато свободная?
На радость мужская половина семьи собралась за столом до того, как мне пришлось бы с ними разговаривать. Отец как карикатурный «аристократ» нахмуренно читал газету, пока на фоне шумел телик. Братец маниакально поправлял посуду, выстраивая идеальную симметрию вокруг себя. Неужели они поссорились с отцом?
«...курс доллара на ММВБ вновь обновил максимум, превысив 30 рублей. Эксперты связывают рост с оттоком капитала после ареста Ходорковского и опасениями инвесторов...»
— Опять эти ублюдки в правительстве всё просрали, — пробормотал он себе под нос, но так, чтобы все услышали. «...на фоне экономической нестабильности растёт число забастовок. Сегодня работники «Уралмаша» вновь перекрыли трассу, требуя выплаты зарплат за последние три месяца...»
— Вот идиоты, — внезапно рявкнул отец, ударив кулаком по подлокотнику. — Кому они там мозги пудрят? Завтра их уволят, а через неделю наберут новых — голодных и благодарных!
Мама внесла последнюю тарелку.
Я сидела за столом, окруженная своей семьей, и передо мной развернулась сцена, которую мы все так хорошо знали. На первый взгляд всё казалось идеальным, даже посуда и приборы выставлены с ресторанной точностью, аромат еды наполнил комнату. Большая свежая столовая, новый ремонт с элитарными замашками: светлые обои украшенные ажурными вензелями, окна в пол - новомодный европейский стеклопакет, шелковые шторы. А стол, вообще, изготовили на заказ из Германии. Отец в последнее время часто ездил туда, все твердил работа, но громадные выписки из банка говорили обратно, он там тратил больше, чем зарабатывал. Мама сначала думала, у него появилась любовница – ох и нервная неделька выдалась в семье. Отец отрицал, но в чем дело не сознавался. Позже тайна раскрылась - всё это были затраты из похоронного агентства. Видно, облагораживал могилу деда. До сих пор иногда ездит, но не отчитывается зачем. Меня, кстати, назвали честь деда, считаю это безумно «удачное» решение. Разумеется, отец хотел, чтобы это имя принадлежало Марку, поэтому и поставил условие: «Моего ребенка будут звать гордым немецким именем». Мама так и сделала, но для появившегося любимчика, все-таки решила выбрать что-то адекватное, а мне досталось даже не мое имя.
– Приятного аппетита, – лучезарно улыбаясь, мама делала все возможное, чтобы и без того раздраженный отец не разозлился сильнее.
Вечер окутал стол и комнату в густую атмосферу напряжения, и тут уже не спасали ни вензеля, ни немецкий столик. Семейный ужин, который должен быть моментом объединения, давно превратился в театр, где каждый член семьи играл свою роль. Успешного бизнесмена, главу семьи, хорошей матери и жены, умного и талантливого спортсмена, сына, и примерной дочери, чья единственная задача хорошо учиться и поступить в престижный универ.
Я молча наблюдала все действо, понимая, что такое мертвое равновесие – всего лишь иллюзия.
– Аля, как дела с учебой? – Безынициативно прервал молчание отец. – С поступлением уже определилась?
–Все хорошо… – кротко ответила я. Определилась, но не думаю, что сейчас время обсуждать мою идею про академию искусств.