«Ты много уделяешь времени картинкам, возьмись за учебу» — все время твердит мама. Но мысли о завтрашнем дне никогда не беспокоили. Наверное, зря.
Утром, когда я не услышу будильник и просплю, снова буду слушать ругань мамы о моей безответственности: какая я плохая дочь, какое ужасное будущее меня ждёт с таким отношением. Крича, она снова будет упрекать бесполезность моих увлечений.
«Аля, брось свои порисульки! Это никому не нужно» — в меня не верят собственные родители. Я взглянула на часы, тиканье которых порой сводило меня с ума. Время давно перевалило за полночь. Стоит «задуматься о своем будущем» и лечь спать.
***
«Господи, прекрати мои страдания» — так начинается каждое мое утро. Наверное, даже глубоко верующий столько не упоминает бога, как я. Сегодня впервые за последнюю неделю я встала вовремя. Из-за кошмарных объемов кофе по утрам я часто ощущаю дрожь по телу, головные боли и желание исчезнуть. На протяжении утра у меня все валилось из рук. Мысли не собирались в кучу, и лишь бездумно заставляли шататься по дому. Мама постоянно делала мне замечание про бессмысленное времяпрепровождение, а отец спешно собирался в командировку.
В этом доме по утрам вся семья в сборе по особым случаям, один из которых — папины отъезды. Я надеялась не опоздать сегодня в школу, поэтому мне пришлось поторопиться.
Душную спертость комнаты сменила утренняя прохлада. Морозный воздух пробивал на дрожь. Чтобы не мерзнуть, пришлось ускорить шаг. На безопасном расстоянии от дома я достала почти пустую пачку сигарет. Марк не знал, что курю я гораздо больше. Моя первая самостоятельная покупка пачки случилась, когда мы переехали…
Неделя жизни в новом доме, запрет на выход из него. Истерики и безостановочный плачь закончились, оставив вместо себя большую пустоту. Просто невыносимо, тоска и серость, интересно, куда Марк спрятал пачку?
Свежий воздух. Мне нужно подышать. Украдкой выхожу во двор, пока мама занята определенно важными делами. Калитка на выходе не скрипит. Отца бесят лишние звуки. Я оказываюсь на воле.
Гуляя по району, мой взгляд зацепился за обшарпанный ларёк «Союзпечати» с выцветшей рекламой «Явы Золотой». У витрины толклись пацанята в мешковатых штанах — один, прикрываясь спиной друга, с важным видом протягивал продавщице смятый пятак: «Петровича» на все, поштучно!».
Думать долго, когда в голове — только вой сирен от вчерашнего скандала с отцом, было невозможно. Я пристроилась в очередь, делая вид, что изучаю желтеющий ценник: «Мальборо — 25 руб. Parliament — 30…»
— Девушка, вы скоро? — хриплый голос продавщицы прозвучал, будто скрип несмазанной карусели. — Или мне всю смену комаров кормить?
Её маникюр с облезлым перламутром барабанил по прилавку. В воздухе витал запах Красной Москвы, из времен, откуда сама эта тетушка.
— Пачку Винстона, — выпалила я, замечая, как её взгляд оценивающе скользнул по моей джинсовой куртки из-за «бугра»
— Какого? — она приподняла бровь, демонстративно тыча пальцем в витрину, где синие («лёгкие») и красные («крепкие, как жизнь») пачки лежали вперемешку.
— Э-э… тонкие? С ментолом?
— Ага, щас! — фыркнула она, доставая сине-белую пачку с надписью «Winston Lights». — Тебе ещё «Вог» для полного счастья?
Отойдя на пару метров, я с интересом начала разглядывать пачку, ничего необычного. С глянцевой прозрачной оберткой сразу же было покончено, я распечатала коробочку, из которой повеял сладковатый запах, напоминающий чай.
Проблема обнаружилась через секунду: в карманах — только смятый трамвайный билетик и обрывок записки от Юли. Нет зажигалки.
А вокруг — только подозрительно хихикающие пацаны у гаража, глазеют — точно стырят, бабка на лавочке— доложит маме, и ветер, дразнящий обещанием первой затяжки…»
Боже, мне было так неловко возвращаться к этой женщине. С лицом вселенской усталости она продала мне зажигалку и хлопнула окошком ларька. Вот он, долгожданный запретный плод.
Я подожгла одну сигарету. Терпкий обжигающий дым проникал в легкие с каждой затяжкой все глубже. Неплохой способ вылететь из мира на пару минут.