На вскрытии обнаружилось, что у него в мозгу была опухоль величиной с дробинку. Эта опухоль и была причиной всех убийств.
После того как Кидслерам во время Великой депрессии пришлось продать особняк, туда въехал Фред Т. Бэрри с родителями. Старый дом наполнился звуками голосов всех птиц Британской империи. Потом особняк перешел во владение города, и шли разговоры о том, чтобы открыть в нем музей, где дети могли бы изучать историю Мидлэнд-Сити по всяким стрелам и чучелам животных и всяким ранним поделкам белых людей.
Фред Т. Бэрри предложил пожертвовать полмиллиона долларов на организацию предполагаемого музея, но с одним условием: выставить там первую модель "Робо-Мажика" и первые рекламные плакаты.
Этой выставкой он хотел показать, что и машины эволюционируют, так же как и животные, но только гораздо быстрее.
Я загляделся на особняк Кидслеров, совершенно не подозревая, что буйный пес готов на меня напасть сзади. Килгор Траут подходил по бульвару все ближе. Я как-то безразлично относился к его появлению, хотя нам надо было очень серьезно поговорить о том, как я его создал.
Вместо этого я думал о своем деде со стороны отца - он был первым дипломированным архитектором в Индиане. Он спроектировал сказочные дворцы для миллионеров-"хужеров13". Теперь на месте этих дворцов оказались похоронные бюро, клубы гитаристов, винные погреба и стоянки для автомашин. Я думал и о своей матери, о том, как она однажды во время Великой депрессии прокатила меня на машине по Индианаполису, чтобы на меня произвело впечатление могущество и богатство другого моего деда - ее отца. Она показала мне, где стоял его пивной завод, где были его сказочные дома. Теперь на их месте всюду остались одни ямы.
Килгор Траут был уже совсем близко от своего создателя и замедлил шаг. Почему-то он меня испугался.
Я повернулся к нему так, что мои лобные пазухи, откуда посылают и принимают все телепатические мысли, оказались симметрично на одной линии с его лобными пазухами. И я несколько раз телепатически повторил:
"У меня для вас есть хорошие вести".
И тут налетел Казак.
Я увидел Казака углом правого глаза. Его глаза были как фейерверк. Зубы белые сабли. Слюна - синильная кислота. Кровь - нитроглицерин.
Он плыл, как цеппелин, лениво повисший в воздухе.
Мои глаза сообщили о нем моему мозгу.
Мозг немедленно передал эту весть в гипоталамус, велел ему передать гормон СБФ в короткие сосуды, связывающие гипоталамус с шишковидной железой.
От этого гормона железа послала другой гормон в мою кровь. Эта железа накапливала свой гормон именно для таких случаев. А цеппелин приближался и приближался.
Часть гормона шишковидной железы достигла коры надпочечника, где на такой случай накапливались глюкокортикоиды. Надпочечник выделил эти вещества в кровь. Они растеклись по всему моему телу, превращая гликоген в глюкозу. Глюкоза питала мышцы. Благодаря глюкозе я мог драться, как дикая кошка, или бегать, как олень.
А цеппелин приближался и приближался.
Мой надпочечник впрыснул в меня и дозу адреналина. Я весь покраснел, оттого что у меня подскочило кровяное давление. От адреналина сердце у меня заколотилось, как звонок сигнала тревоги. От него у меня волосы встали дыбом. А в кровь от адреналина поступили еще коагулянты, свертывающие ее, чтобы в случае ранения я не потерял всех жизненных соков.
Все это было вполне нормальной защитной реакцией человеческой машины.
А Килгор Траут смотрел на меня с некоторого расстояния, не зная, кто я такой, не зная ничего про Казака, не зная, как мое тело отреагировало на прыжок пса.
За этот день с Траутом много чего случилось, но день еще не кончился. Сейчас он увидал, как его создатель перепрыгнул через целый автомобиль.
Я упал на колени и на руки посреди Фэйрчайлдского бульвара.
Казак был отброшен решеткой. Земное притяжение подействовало и на него, как на меня. Его швырнуло об асфальт. На миг Казаку отшибло мозги.
Килгор Траут повернул назад. В испуге он поспешил обратно в больницу. Я стал звать его, но он пошел еще быстрее.
Тогда я вскочил в свою машину и погнался за ним. Я опьянел как дурак от адреналина, и коагулянтов, и всяких прочих веществ.
А Траут уже бежал рысцой, когда я стал его нагонять. Я рассчитал, что он делал около одиннадцати миль в час, что было великолепным достижением для человека его возраста. Он тоже был переполнен адреналином, и коагулянтами, и глюкокортикоидами.
Окна у меня в машине были открыты, и я закричал ему вслед:
- Эгей, мистер Траут, эгей! Эгей!
Он замедлил шаг, услыхав свое имя.
- Эгей! Я вам друг! - крикнул я. Он прошаркал еще шага два и остановился. Задыхаясь от усталости, он прислонился к ограде склада электроприборов компании "Дженерал электрик". Марка компании и ее девиз светились на ночном небе над дико озиравшимся Траутом. Девиз у компании был такой:
ПРОГРЕСС - НАША ГЛАВНАЯ ПРОДУКЦИЯ.
- Мистер Траут, - сказал я из темноты автомашины. - Вам нечего бояться. Я принес вам самые радостные вести.
Он не сразу отдышался, и поэтому ему было трудно вести беседу.
- Вы.. вы от... от этого... ну... фестиваля искусств, что ли?
- Я от Фестиваля Всего На Свете, - ответил я.
- Чего? - сказал он.
Я решил, что неплохо будет, если он увидит меня поближе. Я попробовал включить верхний свет в машине. Но вместо этого включил щетки для мытья стекол. Правда, я их сразу же выключил. Но свет от фонарей городской больницы расплывался у меня в глазах из-за воды, растекшейся по ветровому стеклу. Я дернул еще за одну кнопку. Кнопка осталась у меня в руках. Оказывается, это была зажигалка. Ничего не попишешь - пришлось мне разговаривать с Траутом из темноты.
- Мистер Траут, - сказал я. - Я писатель, и я создал вес для своих книг.
- Простите? - сказал он.
- Я ваш создатель, - сказал я. - Сейчас вы в самой гуще одного из моих романов, вернее, ближе к концу.
- М-мм, - сказал он.
- Может быть, у вас есть вопросы?
- Простите? - сказал он.
- Пожалуйста, спрашивайте о чем хотите - о прошлом, о будущем, - сказал я. - А в будущем вас ждет Нобелевская премия.