— Я бы затормозил поезд!
— Поезд? Из‑за перчатки? А вот твой тёзка Валерий Чкалов быстро снял с другой руки левую перчатку и швырнул вдогон правой. Одна перчатка не нужна никому, а человек, который найдёт обе, наверняка обрадуется… Нет, брат, имя у тебя вполне приличное.
— Правым веслом гребаните!
— Есть правым! — отозвался Владилен Алексеевич.
Мы уже подходили к проливу между первым и вторым островами.
Я глядел, как управляется с вёслами Владилен Алексеевич, и думал, что здорово вот так сидеть, развалясь на корме, без всяких забот, и солнышко уже пригревать начинает, а лодка знай себе плывёт к тайнику.
Меня ещё никто никогда не вёз в лодке. Я всегда грёб сам и всегда почему‑то спешил. А тут спешить некуда: рыбу на базар не тащить… Мы уже подплывали к песчаной отмели второго острова, когда я понял, что лучше плыть прямо к тайнику, чем пешком через весь остров тащиться, и велел Владилену Алексеевичу сворачивать в пролив.
Он оглянулся, утёр рукой лоб и повернул лодку.
В проливе мы поплыли медленней. Владилен Алексеевич всё глядел по сторонам на берега островов, реже взмахивал вёслами. Может быть, устал?
— Теперь налево, — сказал я, когда мы вышли в Гниловод, — вдоль этого берега.
Мы были уже совсем близко от моего тайника, когда я увидел под ивой на своём прикормленном месте того самого старика рыболова в высоких сапогах. Он опять закидывал свои удочки в водоросли на середину Гниловода…
«Ловить не знает как, а на чужое место лезет. Как бы котелок не упёр», — подумал я.
Владилен Алексеевич осторожно обогнул его разноцветные поплавки, мёртво стоящие на воде.
Глава 16
История старика рыболова
— Теперь прямо в берег, вон в те кусты, — сказал я.
— Есть, капитан! — Владилен Алексеевич послушно направил лодку в берег.
А старик рыболов замахал мне рукой:
— Мальчик, мальчик, объясни всё‑таки, на что ты тогда ловил?!
— Некогда мне, — ответил я и отвернулся.
Лодка носом раздвинула ветки кустов и с ходу вплыла прямо в канавку.
— Здорово! — удивился Владилен Алексеевич. — С реки ни за что не догадаешься! Замаскировано.
— С берега тоже, — сказал я.
Котелок был на месте.
Владилен Алексеевич взглянул на часы.
— А не сделать ли первый привал? Мне, откровенно говоря, что‑то есть захотелось…
— И мне, — сознался я.
Я помог ему вылезти из лодки, и скоро у нас уже трещал костёр и в котелке, висящем на проволочных рогульках, вскипала вода для чая.
— Вытаскивай из рюкзака колбасу, сахар и прочую бакалею, — сказал Владилен Алексеевич, а сам стал нарезать хлеб.
Когда мы всё нарезали и разложили на листе газеты возле костра, у меня слюнки побежали.
Вот тут‑то к нам из‑за кустов и вышагнул тот самый старик в резиновых сапогах.
— Дымок увидел. Не откажите посидеть у костра в компании, а то я здесь на острове один робинзонствую…
— Пожалуйста, — сказал Владилен Алексеевич, — милости просим. Чай закипает. Закуска разложена. Угощайтесь, присаживайтесь.
— С удовольствием! — сказал старик. — Сейчас вернусь.
Он повернулся, раздвинул кусты и скрылся в зарослях.
Вот всё‑таки нахальный старик! Почуял, чужим угощением запахло, и сразу припёрся. А Владилен Алексеевич неужели не понял, что ему не просто посидеть с нами хочется, а чужой еды?
— Владилен Алексеевич, — не стерпел я, — что ж это мы ему и колбасы нашей дадим?
— Конечно, — шёпотом ответил он, — у нас ведь много. И потом, цени, когда незнакомый человек доверчиво подходит к твоему костру. Тем более, этот рыбак сейчас расскажет нам свою жизнь.
— Да ну?! — тоже шёпотом сказал я. — Откуда вы знаете?
— Клянусь, — сказал Владилен Алексеевич, — сам удивляюсь. Мне все почему‑то рассказывают свою жизнь.