Внезапно ее взгляд стал мягче, и на лице появилась привычная улыбка.
— Я все гадала, кто же та, что смогла растопить сердце моего твердолобого племянника, а все оказалось куда более прозаичнее…
— Не понимаю – ответила ей Аня. Её спокойный, в некоторой степени даже равнодушный взгляд оставался прикованным к женщине, которую она видела впервые в жизни – этот факт нисколько не волновал ее, даже напротив она была немного рада увидеть незнакомого человека за последний год, который так просто завел с ней разговор.
— Дорогая моя, я искренне поддерживаю ваш брак, но… – она вдруг заметила, что девушка поменялась в лице. Ее до этого спокойное лицо внезапно помрачнело.
— Извините, но мне нужно закончить с моей работой – резкие слова, но в то же время стало понятно в каком направлении идти.
— … но ты кажешься не очень счастливой – продолжила женщина. – Я ведь знаю, о чем говорю и могу помочь.
Внимание Ани снова было приковано в Валентине Георгиевне, которая с видом глубокой заинтересованности присела напротив нее. Тактика полного, тотального зрительного контроля никогда не подводила. Со своими клиентами она никогда не применяла чувства, но здесь они играли на руку.
— Я понимаю, с каким человеком тебе приходиться жить и знаю каково это. Скажи… – но договорить она не успела.
Анна поддалась вперед, наклонившись настолько, что теперь между ними почти не было расстояния:
— Говорите тише – прошептала она еле слышно.
В комнате повисла гробовая тишина. Лишь звуки за окном и их собственное дыхание разряжали обстановку. Валентина Георгиевна в некотором недоумении попыталась сказать хоть что-то, но Анна ее быстро прервала лишь одним тихим словом:
— Камеры.
Теперь стало и вовсе не по себе. Она попыталась поднять голову и осмотреться, но девушка, предугадав ее намерения, впилась в нее взглядом:
— Они везде и вы их не увидите с такого расстояния.
— Я…
Внезапно в поток мыслей ворвался знакомый голос:
— Аня, Аня… – муж звал ее, то и дело, подергивая руку, лежавшую на столе. – Ты в порядке?
Этот вопрос заставил ее взглянуть на него и она заметила тревожный взгляд, который был непривычен ей.
— Да, все хорошо.
— Ты сидела, словно не живая. Тебе плохо?! Может, вернемся?
— Нет! – ее голос предательски дрогнул, выдавая скопившееся за день волнение. – Я хорошо себя чувствую. Вы уже что-то заказали?
— Да – каннеллони с рикоттой и шпинатом, тирамису… еще много чего… Не знаю понравиться ли тебе, но думаю это вкусно.
Аня покачала головой, хотя ее совсем не интересовало меню ресторана. Еда не выходила для нее за рамки еды и оставалась чем-то привычным в любом ее проявлении.
Руслана же волновало все, что происходит в этот вечер. Особенно его внимание было направленно, на то платье, в котором была Анна. Черное платье прямо по фигуре, подчеркивало и ее талию и грудь и бедра, но так лаконично, что вульгарным это назвать было никак нельзя. Странно, что он никогда ее в нем не видел, хотя оно было куплено еще до свадьбы. «Значит, оно предназначалось еще для кого-то» – этот факт его злил и не давал покоя, да так, что он не поленился спросить жену об этом:
— Это платье очень красивое – начал он, как бы стараясь не выдавать свое раздражение. – Почему ты раньше его не надевала при мне?
- Не было необходимости – просто ответила она.
— А раньше? – напряжение возрастало, ему не хотелось слышать ответ на этот вопрос. Но все же?
— И раньше не было.
— Тогда зачем оно тебе? – от ее ответа стало намного легче, сложнее было спросить.
— Оно не мое. Мама купила сестре, но размер не подошел, да и не понравилось оно ей. Поэтому Уля отдала его мне, еще года два назад. Так оно у меня до сих пор и лежало.