Но день, к счастью завершился. Медсестру Сергей Сергеевич отпустил домой, а сам, повесив белый халат на вешалку и надев свой серенький, потертый временем, пиджак сел на смотровую кушетку и уставился в одну точку перед собой. Затем, опомнившись, врач оглядел помещение.
Кабинет, как кабинет. Серый пол, белый потолок, черная вешалка. Все это в сером трехэтажном здании. Здание на невзрачной пыльной улице спального района Москвы. Дома вокруг тоже серые. Асфальт темнее, но все того же оттенка. Домой ему идти по темному парку, где уже не различить ярких красок осени, а тут еще и дождь… Что б его! Холодный, противный, монотонно-унылый, осенний дождь, который, не переставая, шел уже неделю из долбанных серых туч. Гребаная серая жизнь…
Тяжело вздохнув, Сергей Сергеевич вышел из поликлиники и направился к парку. Мысли его раз за разом возвращались к серому цвету его обыденной жизни. Почему у него в судьбе все настолько серо и тоскливо? Как вышло, что из молодого, перспективного врача он превратился в такое унылое говно? Эмоциональное выгорание? Профдеформация? А может, это уже депрессия? Если бы не четверг и завтрашний прием с восьми, Сергей Сергеевич точно напился бы сегодня. Но он привык контролировать себя. Работа у него важная и для общества полезная – негоже ему опускаться до банального алкоголизма.
«Завтра напьюсь» – Решил для себя врач и зашагал по темной дорожке парка в сторону дома. Холод уже давно пробрался под пиджак - зонтик он потерял еще на той неделе, а новый купить так и не успел. Мужчина быстро вымок и к середине парка, где одинокий фонарь тоскливо освещал мокрую лавочку, он уже чувствовал, как стучат его зубы.
Метров за пять до лавочки он заметил какое-то движение. Врач замедлил шаг, приглядываясь. Точно. В мусорке рядом с лавочкой кто-то копошился. Может, собака? Сергей Сергеевич огляделся, но хозяина собаки так и не увидел. Дикая?
«Собаки чуют страх». – Вспомнил доктор и, напустив на себя максимально равнодушный вид, решил пройти мимо. Но как только он поравнялся с лавочкой, существо резко вынырнуло из помойки и преградило ему дорогу.
Сергей Сергеевич замер. Нет не от того, что с детства боялся собак. Он опешил от того, что перед ним стояла не собака, а заяц в ковбойской шляпе. Доктор потерял дар речи, и было от чего. Розовый, с полметра ростом, заяц больше походил на уродливого мультяшного персонажа. Таких зайцев, чаще всего рисуют в детском саду ребятишки. Да что там – он и сам рисовал именно таких зайцев в детстве. Короткие ножки, пухлое, грушевидное тело, длинные уши, раскосые глаза на одутловатой морде. Два (да-да, всего два) передних, верхних резца и ярко-алый язык.
Немая пауза, несколько затянулась. Заяц и доктор, не шевелясь, стояли напротив друг друга. Вдруг заяц, воровато обернувшись, словно пытаясь убедиться, что кроме них в парке больше никого нет, медленно засеменил к доктору. Сергей Сергеевич сделал шаг назад.
– Ты это, того-самого… – неуверенно выдавил из себя терапевт, – стой, где стоишь!
Но заяц поднес маленькую лапку-варежку ко рту и тихо так цыкнул, призывая к тишине. Доктор не поверил глазам. Животное, мало того что передвигалось только на задних лапах, оно еще и владело вполне себе человеческими жестами. Тем временем заяц медленно подошел к мужчине, еще раз огляделся, словно опасаясь свидетелей, и поманил доктора лапкой к себе.
– Чего?
Заяц прижал уши к шляпе и, втянув голову в плечи, цыкнул еще раз, уже громче. Глядя доктору прямо в глаза, он вновь жестом попросил того наклониться к нему. Сам того не ожидая от себя, Сергей Сергеевич, словно заразившись конспирацией от зайца, обернулся и медленно наклонился к розовому животному. Ушастый быстро посмотрел по сторонам, затем поднес лапку ко рту и хриплым, прокуренным полушепотом спросил:
– Хором петь будешь?
– Чего? – опешил доктор.
– Глухой? Я говорю, хором петь будешь? – повторил вопрос заяц.
– Сейчас?
– Ты дурак?
Доктор отпрянул от зайца. Тот продолжил:
– Кто в здравом уме будет петь хором ночью в парке?
– А кто в здравом уме ночью в парке разговаривает с зайцами?