Как говорится, обо всем можно думать двояко. Двояко обычно и думаем. Особенно если есть препятствия. И другой ход размышлений каким-то непостижимым образом одновременно и параллельно катился и переплетался с тем, первым. Но как это записать последовательной речью, непонятно. Нельзя, пожалуй, передать полностью наше мышление — слишком вычурно все получится. Но, ухватив мысль, можно ее донести… Ну пусть не совсем точно так было на самом деле:
«Ничего. Ничего. Подумаешь, не позвонил. Я еще раз позвоню. И она тоже, наверное, сидит там и себя жалеет. Муж с сыном уехали, а ей работать. Людей оперируешь, кровью харкаешь, а они в суд подают. А тут еще мужик какой-то подвернулся, жизнь ему спасли, так благодарен будь, а он выпендривается, на машине то и дело приезжает, кадрит, словно девочку.
Почему, небось думает, жизнь у меня такая печальная. Жалеет себя — не хочет ничего. Ну и жалей себя… Жалей, жалей… Да ты и меня пожалей… Ну и пусть все сложно. Ты подумай лучше, сколько нам осталось…»
Галя шла по больничному двору.
«Надо сбросить, сломить эту маету. Что случилось, не пойму никак. Неужели Заявление могло так подействовать на меня?! Или все вместе. Не первый год работаю. Не первый раз неприятности. Людей лечу — стопроцентных удач не бывает. Люди смертны. Но что-то случилось…
Неужели не найду его? А вдруг сейчас идут последние дни?.. А дальше суд… Не может быть! А после… И навсегда. Навсегда? И ни радостей, ни жизни…»
«Жалеет… Конечно, ей покой дороже. А мне? И мне покоя хочется. Столько лет покоя…
Вон, идет. Еще не кончился рабочий день. А идет уже. Куда? Может, она должна с кем встретиться? Я планы строю… Думаю о себе, о своем покое, думаю, что я хочу, стоит — не стоит, а она для себя уже все решила, идет к кому-то… Самодовольный бабуин. Какие у меня основания решать за… Она уже решила. Идет…»
Тит открыл дверцу машины со своей стороны, ступил одной ногой на землю, выдвинул левое плечо, приподнял голову над крышей машины:
— Галина Васильевна! Галя!..
— Тит! Тит Семенович! Здравствуйте! Вы что тут?!
— Вы не торопитесь?! Ты куда идешь? Садись ко мне. Можешь?
— Конечно, Конечно, могу. Не тороплюсь.
Галя села в машину. Тит взял ее руку, прикрыл своею, чуть сжал, то ли здороваясь, то ли показывая тем самым свою радость.
— Галя, давай отъедем и решим, куда тронемся.
— Ага. Не надо стоять у ворот.
За углом Тит остановил машину.
— Галя. У меня есть предложение.
— Ну? Выкладывай.
— Хочешь, поучу машину водить?
— Никогда не задумывалась. А зачем? Впрочем… Для самоутверждения разве что… Или для новых ощущений? Можно, конечно.
— Слушай, ведь у тебя все уехали, никого дома нет?..
— Откуда ты знаешь?
— Сама вчера сказала.
— Я? Когда? И не помню.
— Может, и не помнишь, но сказала. Так уехали?
— Уехали — раз сказала. Скоро приедут — на той неделе.
— Сегодня только пятница еще. Ты не дежуришь в эти дни?
— В какие?
— В субботу и воскресенье?
— Нет.
— Слушай… Только не возражай сразу…
— Уже возражаю. От такого начала.
— Нет, я серьезно. Я взял путевки в наш академический дом отдыха на эти дни. С сегодняшнего вечера. Шестьдесят километров отсюда… Там и поучимся водить?
— Шестьдесят?
Галя задавала вопросы, не имеющие ни смысла, ни значения.