— Бежать?
— Марш-бросок, я вам говорю. Вы знаете, что такое марш-бросок? Бег, перемежающийся с ходьбой, наиболее необходимый вид движения в военных условиях. Понятно? Именно поэтому мы можем заменить вам лыжи и бассейн марш-броском.
И вот с двумя товарищами Тит идет на стадион. Там находится вся кафедра физкультуры. Сдавать марш-бросок приходится ему в одиночестве. Преподаватели — как инструкторы и судьи — расставляются контрольными пунктами по всей территории стадиона и на двух углах монастыря. Засечено время — и Тит двинулся… Поле и территорию стадиона он пробежал, не переходя на шаг. За воротами стадиона он немножко прошагал, промаршировал, а потом опять сделал бросок бегом. На дороге он обогнул грузовик с кирпичом, который разгружали пятеро рабочих. Увидев бегущего в тренировочном костюме, они прекратили работу, выстроились и стали кричать ему сначала встречь, а потом и вслед:
— Давай, давай!
— Догоняют!
— Жми, парень, булка — первый приз!
— Очки уронишь!
— Впереди яма, малый!
Высказались все, каждый в меру своего воображения и доброжелательности. Если бы они еще знали его имя! Какую бы оно вызвало бурю скорее всего низкопробных острот!.. Тут были бы и разные уменьшительные варианты имени, к чему Тит привык и всегда стоически переносил, лишь с достоинством благодаря в душе своих ученых, предусмотрительных родителей. Сейчас он бежал так же невозмутимо, как и разговаривал раньше с преподавателем.
Оставив позади очередного контролера-преподавателя, улыбавшегося точно так же, как и те, у грузовика, но в отличие от них молчавшего, может быть, потому, что был один, Тит обнаружил за углом монастыря конечную остановку троллейбуса, следующего до другого угла — через две остановки отсюда. Как и полагается в военно-полевых условиях, он проявил отличную солдатскую сметливость и, не приостановив шаг-бег ни на мгновенье, подбежал к троллейбусу, сел в него и стал дожидаться, когда тот тронется. Конечная остановка — троллейбус двинулся не сразу, но тем не менее вскоре Тит уже направлялся к следующему углу монастыря и значительно комфортабельнее — сидя. На второй остановке он сошел и медленным солидным шагом двинулся по маршруту. Разглядев вдали очередного преподавателя и, чуть в стороне, своих приятелей, он снова перешел на бег. Бодрым, хорошим аллюром, совсем без одышки, пронесся мимо контрольного пункта.
— Хороший темп! — широко улыбаясь, дружелюбно крикнул преподаватель. — Можно и медленнее.
Тит вновь поравнялся с грузовиком. На этот раз рабочие рядком сидели у дороги на кирпичах и курили. Они молча проводили его взглядом, и лишь один задумчиво, но громко всхлипнул:
— Думаешь, первым придешь?
Тит не побоялся сбить дыхание и крикнул в ответ:
— Наверняка!
На втором круге ему пришлось немножко подождать троллейбуса, — у них были разные графики, но это не слишком заботило — он шел со значительным опережением своего расчетного времени, так что ребята его, которым он еще в первом круге сумел сообщить о своей рационализации, вынуждены были предупреждающе крикнуть:
— Сократись, старик! Так побьешь все мировые рекорды.
В третий раз уже было несколько машин с кирпичами и еще с какими-то досками, столбами, еще чем-то. Народу было больше, и они приветствовали бегущего. Тита, как признанного героя спортивных полей, криком, свистом, аплодисментами.
Тит того еще не знал, что это был, наверное, первый день строительства стадиона в Лужниках. Он миновал сейчас первый шаг создания громадной фабрики соревновательства, где всегда должен будет побеждать сильнейший, где будут стремиться быть сильнее всех, дальше всех, быстрее всех, и где, в конечном итоге, всегда и все будет побеждать дружба. И к тому времени, когда будет построен этот храм в Лужниках, Тит уже уедет далеко от Спаса-на-Песках, где жил он тогда, извернувшись, совсем не узнает этого веселого места и лишь сегодня вспомнит тот веселый эпизод, закончившийся для него тоже неожиданно.
В третьем круге он уверенно и в хорошем темпе проехал свои две остановки и весь оставшийся маршрут завершил в спокойном, всесокрушающем темпе супермена. А на финишной прямой он позволил себе бурный бросок на контрольного преподавателя, стоявшего с зачеткой в руках.
— Видишь, какие у тебя возможности? — удовлетворенно сказал педагог, подписывая зачет. — Чтоб явился на институтскую олимпиаду через месяц. Я записываю.
Тогда шла борьба не на жизнь, а, можно сказать, на смерть, за массовость спорта. Так и говорилось в институте: «Все на борьбу за массовый спорт».