Тит понимал, что теперь ему от участия в олимпиаде не уйти. Список будет передан в комсомольское бюро курса, утвержден, и, из-за признания его могучих возможностей кафедрой физкультуры, ему не отвертеться ни от каких соревнований.
Через месяц пришла олимпиада. Соревновались все курсы. В Измайлове собрались сотни студентов из их института. Разумеется, все преподаватели кафедры физкультуры. Пришли наставники или иначе — общественные деканы курсов. Пришли члены парткома, комитета комсомола и профкома. Прибыли и представители официальных деканатов. Среди участников мелькало и несколько известных всей стране мастеров спорта.
Лидеры курса собрали на экстренное летучее собрание всех студентов, участвующих в соревновании. Выступил член комсомольского бюро, отвечающий за физкультурные успехи:
— Товарищи! В дни борьбы за массовость спорта мы выглядим весьма бледно. Вот так. У нас нет ни одного представителя по метанию копья, диска, и толканию ядра. Лучше плохо выполнить норму, чем не выставлять никого. Мы нигде, ни в одном виде не должны получить баранку, то есть нуль присутствия. Мы тут, товарищи, посовещались и решили так, ребята. У нас много народу записано на бег. Есть у нас на курсе и мастера спорта по бегу. Так что в беге мы выглядим хорошо. Даже слишком. Мы по всем видам спорта выглядим неплохо. Но если баранка будет по какому-нибудь виду — это будет плохой показатель массовости, и мы тут же откатимся на последние места. Мы сочли тебя, Титёк, снять с бега — без тебя хорошо пробегут, и кинуть тебя на наши три прорыва.
— Ну, мастера! — потерял свою невозмутимость Тит. — Я даже не видал никогда, как это делается.
— Ты не первый будешь. Мы договорились. Посмотришь, как люди делают. Смотри внимательно. Ты выйдешь в сектор за ними.
Коллектив поддержал. Дух коллективизма возобладал и в индивидуалистической душе Тита. Он послушно пошел смотреть, «как люди делают».
Оказалось, что копье надо держать не как ручку между большим и указательным пальцами — так он себе всегда представлял теоретически, читая книги про средневековье, а должно зажать его в кулаке, как он сейчас подглядел у современного копьеметателя.
Он кидал третьим. Кинул.
Судья сказал:
— Силен, парень. Женскую норму выполнил. Есть еще две попытки.
— А баранку не запишете?
— Какая баранка? Ты же вышел.
Все, и преподаватели, и судьи, и представители общественности и администрации, понимали, почему Тит появился в секторе метания копья, — всем хотелось массовости. Это-то и спасло Тита от насмешек и улюлюканья. Хотя дешевые остроты, связанные с именем, традиционно пару раз прозвучали.
Со всеобщего согласия представителей курса Тит отказался от повторных попыток и побежал знакомиться с работой дискоболов. Как правильно говорить — кидать, бросать, метать? — он не знал. Помогала общая культура. То, что такой вид спорта существует, он, пожалуй, узнал лишь благодаря знаменитой античной скульптуре. Тит стал учиться «у людей» работе дискометов. Оказывается, недостаточно принять ту красивую, пластичную позу, которая ему была известна по статуе, оказывается, в этой позе надо еще и прокрутиться несколько раз вокруг своей оси.
Первым запустил диск чемпион института и Москвы, мастер спорта. Диск летел красиво и далеко.
Вторым вышел тоже мастер спорта, который через пару-тройку лет после этой олимпиады станет медалистом Мельбурнских олимпийских игр по метанию диска.
Он тоже далеко и красиво метнул свой снаряд.
На этот раз Тит выполнил и мужскую норму. Воодушевленный, он решился на вторую попытку, но во второй раз диск почему-то летел не прямо, а кувыркался, как подбитый самолет.
— Жми еще разок, Титёк, — крикнул ему со смехом кто-то из болельщиков.
Ядро он толкнул спокойно. Одной попытки ему хватило.
Массовость спорта на их курсе была признана хорошей.
— Опять гол! Совсем я не вижу шайбы. Ты чему, Тит, улыбаешься?
— Ушел в воспоминания о своей молодости.
— Не очень тактично, наверное, при мне вспоминать молодость свою, а?
— О, милая Галина Васильевна! Это та молодость, когда ты еще была в детском саду!
— Не такая уж меж нами разница.
— Ну в первых классах.
Они опять оба замолчали, то ли вспоминая прошедшее, то ли задумавшись о действительно непредсказуемом будущем.
— Я вижу, Галя, этот вид покоя тебя нисколько не размягчил. Или, может, ты разочарована неинтеллигентным времяпрепровождением… Вернее, слишком интеллигентным.
— Что ты имеешь в виду?
— Сапиенти сат — разумному достаточно, как говорили в Древнем Риме.