— Не поняла.
— Ну, ладно. Скажи, а чем может кончиться эта бодяга с Заявлением?
— А шут его знает. Вообще никакого преступления не было. Вроде бы сделано все, как надо. Но кто ж его, — знает, как повернется. Отправят на экспертизу… Видно будет… Что напишут… Все нормально, но всего и не предусмотришь…
— А может, надо подсуетиться? Чтоб не было неожиданностей.
— А как?
— Найти какие-нибудь знакомства. Пусть хоть посмотрят добрым глазом. Не надо ничего делать, но просто чтоб не было лишнего зла. У меня, например, есть добрый знакомый, школьный товарищ мой, который, кстати, и должен был оперировать мою язву, но «скорая» отвезла к вам и, как видишь, слава богу.
— Кто это?
— Профессор Сеньков Сергей Мартынович. Знаешь такого?
— Еще бы! Он сейчас один из главных хирургов страны, как по существу, так и формально. Большой человек в нашем мире. Девочкин дядя хотел его привезти, но тот в отъезде где-то был.
— Давай съездим к нему, поговорим.
— Зачем? Что он может? Что это даст?
— Не знаю. Но не будь ребенком. Мы не знаем, действительно не знаем, — как и что повернется. Ты не для того явилась мне в этой жизни, чтоб я смотрел на тебя такую каменную и бесчувственную.
— Бесчувственную?!
— Не бесчувственная. Ты права. Скорее сверхчувствующая. Но я хочу совсем другой чувственности.
— Мы сегодня с тобой не заиграемся словами? Как пошло с самого начала, так и идет. Перекидываемся, перекидываемся словами, и каждый раз иной смысл ищем.
— Выпей «Шерри-Бренди». Это ж только вкусно.
Галя не ответила. Он расценил как согласие — и правильно сделал.
Около самого дома Вадим Сергеевич зашел в магазин. Он должен был купить мясо, но хорошего не было, а жирную свинину он покупать не стал. Прикинув, что до прихода жены с работы еще у него есть три часа, он проехал чуть дальше, в магазин «Дары природы» и, посмотрел, какая там есть дичь. Мясо дичи дешевле, но его надо уметь приготовить. И обязательно есть сразу. Потом его не разогреешь. Вернее, разогреть-то можно, но мясо станет невкусным, почти несъедобным.
В магазине ему достался очень удачный кусок изюбра. Схватив его, он почти бегом кинулся домой, чтобы успеть приготовить добычу. Кусок был мороженый, и, не разворачивая полиэтиленовой пленки, Вадим положил мясо в раковину под струю воды — для оттаивания. Потом снял костюм, аккуратно повесил его на вешалку-плечики в шкаф, туда же галстук, рубашку скинул, надел тренировочный спортивный костюм и отправился колдовать на кухню.
Сначала он начал вымачивать мясо в уксусе, уложив его в кастрюлю, и тут же принялся чистить картошку. Затем, помыв и нарезав ее, он ссыпал все в сковородку, предварительно налив туда растительного масла, и поставил на плиту, пока не зажигая огня. Огонь под сковородкой он зажег перед самым Олиным приходом.
Теперь компот. Промыл его в дуршлаге, затем в кастрюле залил водой, насыпал сахару и поставил на огонь. Наконец на огонь был водружен и чайник с водой.
Взглянув на часы, Вадим Сергеевич несколько замедлил свою кипучую деятельность, потому что все могло оказаться готовым слишком рано, а это плохо, — когда они сядут есть, приготовленное будет уже невкусным. Торопиться надо тоже в меру, особенно если готовишь обед, а отметку должна ставить вторая половина семьи.
Вадим Сергеевич поставил будильник, чтоб не пропустить нужный момент, затем ринулся в комнату и включил телевизор. Пока телевизор нагревался, Вадим традиционно подумал, что женщины всегда очень копаются, что у них, неизвестно почему, все отнимает страшно много времени, а вот у него все горит в руках, все спорится, все быстро и хорошо получается. Так он думал уже не первый год, прибегая после работы на кухню и действительно с необычайным проворством успевая каждый раз достойно встретить жену, накормив ее вкусным обедом.
По телевизору шла, как сказали, прямая передача легкоатлетических соревнований. Почему каждый раз с такой гордостью подчеркивалось, что передача прямая, — неизвестно. Будто, если она не прямая, ее меньше или с меньшим интересом будут смотреть. Лишь бы результат был неизвестен!..
Вадим Сергеевич удобно уселся в кресло и стал внимательно следить за событиями, происходящими где-то в каком-то помещении, откуда велась прямая передача. Вадим уютно сгруппировался в кресле, посасывая пустую трубку; он не курил, но любил держать во рту эту трубочку, пока нет жены. Оля не одобряла даже игрушечный, понарошечный вид курения.
И так он сидел, смотрел, посапывал, пока не зазвонил будильник. Он тотчас вскочил и без признаков стандартного мужского сожаления, когда домашнее хозяйство отрывает от спортивных передач, снова включился в кухонную работу.