– Как вам это удаётся? Ну, вся эта мистика, ключи, книги… Кто вы вообще?
– Я библиотекарь, всего-навсего! – неся кружки чая, говорил Андре.
– Спасибо за гост-т-теприимств-в-во, – забирая из рук чашку, говорил Эдд, – но как мы оказ-з-зались здесь?
– Это место настолько же реально, насколько веришь в его реальность. Но реальность порой обманчива, а пространство – вещь очень изменчивая.
– В каком смысле «изменчивая»? – недоумевал Даня.
– Всё, что вы видите сейчас, можно назвать сном. Но так ли реален этот сон? Да, вы даже не можете отличить его от реальности! Существует множество бесчисленных миров и измерений, знания о которых собраны в моей библиотеке. – Доставая с полки большую запылившуюся книгу, утверждал библиотекарь. – Пространство является той вещью, что разделяет все эти миры и позволяет им существовать. Но, секундочку…
Библиотекарь начал перелистывать взятую полминуты назад книгу, и остановился где-то на середине. Поправив правой рукой очки, он начал читать фразу, держа книгу ладонью левой руки.
– Пространство зачастую ломается, причём незримо для всех. Обычно сдвиги и изломы незначительные, однако сознание сильно влияет на пространство и саму реальность. Сны часто кажутся сущим бредом, ведь это порождение человеческого подсознания, однако не все сны таковы. Возможно, вы когда-то уже видели слишком реалистичный сон – такой, что вы верили во всё происходящее и проживали его, как реальный день из своей жизни. Такие сны тоже почти всегда являются плодом нашего разгорячённого воображения, но есть исключения. – Захлопывая книгу, договаривал библиотекарь. – У некоторых людей сознание способно влиять на окружающую реальность, так сказать, вторгаться в другие измерения. Очень редко происходит такое, что во время сна сознание человека оказывается в смежном измерении, и во сне мы видим реальные события, происходящие или происходившие в этом самом месте.
– То есть, сей-й-йчас я сплю?
– Да, молодой человек, но дело не в твоём сознании. Вы, ребята, нашли осколок, хранящий в себе пространственный разлом. Вы не прикасались к нему, поэтому здесь оказались лишь проекции ваших сознаний. Осколки аномально действуют на пространство, а вы, видимо, попали в одну из аномальных зон.
– Погодите-погодите, то есть… у вас есть любые знания о любом мире, даже о нашем? – начал спрашивать Даня.
– Не всеми знаниями я могу с вами поделиться. Есть даже вероятность, что часть сказанного мной вы забудете, ведь находитесь во сне.
– Мой дедушк-к-ка пропал, пыт-т-таясь найти один из осколков. Расск-к-кажите, пожал-л… луйста, что это такое?
– К сожалению, у меня мало информации об этих объектах. – Огорчённо отвечал мужчина. – Я лишь знаю, что таких осколков было довольно-таки много, и каждый создаёт аномальные сдвиги в пространстве. Попав в такой сдвиг, вернуться уже невозможно, ведь осколки остаются на прежних местах, а вы попадаете в совершенно иной мир.
– Хм… Ладно, спасибо за помощь. – Тихо отвечал Даня.
– Погод-д-дите, а можно ли как-то возд-д-действовать на эти… аномалии извн-н-не?
– Ну, я не могу ответить на этот вопрос однозначно. Я думаю, для этого необходимо иметь при себе несколько таких осколков, достаточно знаний и какое-то оборудование. – Кладя книгу на полку, утверждал Андре.
Библиотекарь приподнял правую руку вверх, сделав ритмичные движения пальцами, и в его ладони появились часы на серебряной цепочке. Часы падали вниз, а мужчина, опустив руку, мастерски схватил их за цепочку.
– А ещё, ребята, я думаю нам пора прощаться, – открыв часы, говорил мужчина, – ведь ваше время на исходе!
– Ну, тогда… прощайте, мистер Фэктуре!
– До свид-д-дания, мистер Фэктуре…
Всё вокруг ребят вновь начало переливаться и деформироваться, изменяться и погружаться во тьму. Вскоре оба открыли глаза и оказались в том заваленном листьями овраге. Но оба лежали с другой стороны оврага и насквозь промокли под ручьём, стекающим сверху.
Обойдя осколок стороной, друзья начали переговариваться и обсуждать всё, что запомнили. Они заметили, что там, в этой библиотеке между измерениями, их эмоции словно подавлялись – они хоть и боялись, но не сильно. Оба были в каком-то паническом состоянии и пытались понять, что с ними только что произошло.