Марину оскорбили эти слова, и она схватила сына за руку и повела его в сторону дома, пытаясь выяснить, что происходит. Оксана в расстроенных чувствах завела мужа в дом и грустно села за стол, пытаясь найти аптечку в шкафу, стоящем сзади неё. Эдик тем временем помогал отцу снять одежду и обувь.
– Скажи мне, почему? Почему ты не можешь быть немного снисходительнее? Они же ещё дети…
– Это сейчас они дети! Я не хочу, чтобы мой сын вырос каким-нибудь конспирологом! Люди должны жить настоящим, а не своими больными фантазиями!
– Мы же так хорошо сидели, пока ты не вскипятился! – доставая из аптечки бинт, говорила жена.
– Папа! Он говор-р-рил правду!
– Я не хочу этого… кха-кхе-кхе… слышать. Лучше иди в свою комнату и подумай над своим поведением!
– Почему ты мн-н-не не веришь? Ты… никог-г-гда мне не верил! Может дедушка рассказ-з-зывал правду! – в слезах поднимаясь по лестнице, утверждал Эдд.
Отец Эдика начал сильно кашлять, у него опять приступ. Оксана достала ингалятор и пошла в комнату сына. Постучав в незакрытую дверь, мать спросила у сына, в порядке ли он. Дверь распахнулась и она, войдя в комнату, присела на кровать к согнувшемуся сыну, лежащему на правом боку лицом к стене. Мать погладила по спине плачущего от недоверия отца сына.
– Я понимаю тебя, сынок, но… для отца это больная тема. Ты ведь знаешь это…
– Он не вер-р-рит мне… Но я гов-в-ворил правду! – сев рядом с матерью, отвечал Эдд.
– Послушай, давай мы не будем думать о плохом. Сегодня праздник, мы не должны ссориться.
– Но поч-ч-чему вы не вер-р-рите мне?
– Гхм… Дело в том, что ты почти регулярно принимаешь препараты, которые могут вызывать галлюцинации.
– Но-но-но… Даня тож-ж-же это видел! – недоумевая, отвечал Эдд.
– Ты у нас очень наивный… боюсь, он обманывает тебя. Не будь таким доверчивым.
После этого разговора, оба спустились вниз и продолжили праздновать. Эдд не мог выбросить из головы этих слов, ведь он верил Дане, и это не было похоже на галлюцинации. Тем временем Даня уже был дома. Вместо того, чтобы отмечать Новый год, мать начала расспрашивать сына и решила наказать его. Марина запретила сыну гулять с Эдиком и доставать подарки до утра. Отец Эдика тоже не собирался больше отпускать его гулять с Даней.
Залпы салютов, тосты, концерты по телевизору, заснеженные улицы и дворы, отмечающие праздник люди, полночь – Новый год. В этой праздничной суматохе никто не услышал громкий крик испуганной женщины, живущей на другой улице Темнолесья. Никто, кроме Дани и Эдика. Оба спросили своих родителей, слышали ли они это? Но никто ничего не слышал.
Утром следующего дня, первого в 2010 году, Даня проснулся раньше матери, которая смотрела телевизор до трёх ночи, и потихоньку начал одеваться. Было холодно, камин в гостиной почти не согревал. Впопыхах одевшись и укутавшись шарфом, Даня побежал к дому Эдика, не став даже распаковывать подарки.
Даня пришёл к дому и не знал что делать: он должен был как-то позвать Эдика, но не разбудить его родителей. Но была зима, и мальчишка сообразил кинуть в окно друга, расположенное у его кровати, снежок. Один, два, три… После нескольких попаданий, Эдик встал, посмотрел в окно и дал другу понять, что сейчас выйдет.
Родители Эдика тоже ещё спали – было всего семь часов утра! Одевшись и взяв свой маленький нешкольный рюкзак, Эдик тихо прикрыл дверь в свою комнату и на цыпочках прошёлся по лестнице вниз. Храпящий отец спал в кресле, рядом с праздничным столом. Чуть не разбудив его, открывая ключом дверь, Эдику удалось выйти незамеченным.
После этого друзья пошли в лес, к тому злосчастному оврагу. Хоть уже и было светло, но в сосновом лесу всё равно было мрачновато. Там было холоднее, чем в посёлке, но мальчики хорошо оделись. Дойдя до оврага, они сразу заметили тот большой камень, на котором сидел Эдд в тот день. Шёл снег, был сильный морозный ветер, завывающий что-то. Пытаясь найти блокнот под снегом, Эдик сомневался, что в этом будет смысл: он наверняка уже весь промок.
Но Даня прервал поиски друга и обратил его внимание на овраг. В центре оврага в воздухе, на высоте 5 метров, парил его раскрытый блокнот. Его страницы сами перелистывались, запугивая Данилу и Эдика.
– А как он там… висит?
– По-твоем-м-му, я знаю? – возмущался Эдд.