— Этого не мало, Джейс. Я считаю, что прекрасно, что таким образом ты захотел увековечить их память, — говорю ему, пробегая пальцами по номерам на его правой руке, — Так, как это связано?
— Первое имя, с которого началась татуировка на спине, рядового первого класса. Крис Эндрюс. Он прошёл через лагерь и школу ОВП вместе со мной и Ноксом, и на первом задании мы оказались вместе. Мы втроём довольно быстро стали друзьями, нам приходилось много времени проводить вместе. Прошло совсем мало времени, как мы окончили школу ОВП, когда наш взвод отправили в Ирак, и мы втроем попали на ротацию. Мы с Ноксом чертовски нервничали, а Эндрю наоборот, как фанатик, готов был воевать по любой причине.
Он делает паузу, и я просто киваю, чтобы он мог высказаться. Я знаю, как тяжело рассказывать о потери кого-то, о ком ты заботился, поэтому не буду на него давить.
Он дарит мне небольшую улыбку и продолжает:
— Вот таким был Эндрю. Фанатичным во всём. В учебном лагере он больше всех отжимался. Был первым в классе по повышенной одиночной подготовке. Он был взволнован, когда мы получили свои распределения. Буду честен с тобой, я был в ужасе. Я был девятнадцатилетним подростком, который никогда не покидал юг. Я направлялся в неизвестную страну, во враждебную среду, поэтому понятия не имел чего ожидать. Эндрю сплачивал нас.
Глубоко вздохнув, он продолжает рассказывать о том, как этот парень большую часть времени в Ираке сохранял свой боевой дух. С трудом сглотнув, Джейс рассказывает о миссии, когда их отправили обезвредить взрывное устройство. Они пробрались в расположение и всё обезвредили. Он спокойно вздохнул, ведь перед возвращением домой, это было последнее задание. Его голос становится тише, когда он рассказывает, как они попали под снайперский огонь, находясь всего в миле от базы. Они бросились в укрытие, проверяя крыши, чтобы видеть, откуда открыт огонь.
— Эндрю сидел слева, на заднем сидении Хаммера, а я сидел справа на пассажирском. Я понятия не имел, что это был он, когда сержант Паркер закричал, «У нас потеря». В этот момент выстрелы прекратились, и упавшего солдата погрузили в грузовик, позади нас. Мы вернулись на базу, но было уже поздно. Его ранили в шею из АК-47, и он умер мгновенно.
Я нежно обнимаю его за шею.
— Мне жаль, Джейс.
Он обнимает меня в ответ, и его плечи опускаются.
— Не могу поверить, что прошло уже девять лет, как его не стало. Кажется, что это было вчера.
— Я понимаю о чём ты… Так какая цифра обозначает его? — спрашиваю я, желая сменить тему.
Он улыбается, словно переживает в памяти.
— Вернувшись домой, я первым делом отправился в тату-салон. Я уже схематически представлял свою татуировку, поэтому это было запланировано. Это случилось, как только мои ботинки уверенно стояли на земле Штатов, и я включил свой телефон. Первую вещь, которую я увидел на дисплее, была дата. Я не стал целовать землю, но я был счастлив. Поэтому, когда мастер закончил с моей спиной, я попросил набить эту дату на своём бицепсе. Я хотел ознаменовать тот день, когда вернулся домой невредимым. Потом это просто стало традицией. Каждый раз, возвращаясь из командировки, я набивал новую татуировку, и я продолжу это делать, пока не закончится служба, или я не вернусь.
Качая головой, я немного отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.
— Пожалуйста, не говори такие вещи, Джейс. Не могу перестать думать о том, что тебе нужно вернуться туда через два дня, — тихо говорю я.
Убрав волосы с моего лица, берет меня за подбородок.
— Извини, Алекса. Я не подумал. Я не имел в виду…
Я прерываю его, зная, что он решил будто это из-за Тая.
— Я не думала ни о ком другом, кроме тебя, когда ты это сказал. Узнав, что тебе пришлось увидеть и сделать там, я ненавижу факт твоего возвращения туда. Я только снова тебя нашла. Знаю, это глупо. Прошло только два дня, но мне невыносима мысль, что снова тебя потеряю, — говорю я, пытаясь избежать его взгляда.
Обернув свои руки вокруг меня, Джейс встаёт и поднимает меня. Он поворачивается и укладывает меня на кровать, а сам нависает надо мной. Джейс находится в нескольких сантиметрах от моего лица, и я очень хочу услышать, что он скажет.
— Я изо всех сил стараюсь не давить на тебя, детка. Я не лгал, когда говорил, что счастлив, как сложилась твоя жизнь после моего отъезда. Я рад, что последние десять лет ты не провела, тоскуя по кому-то, зная, что я никогда не буду с тобой. Я был счастлив узнать, что у тебя хорошая жизнь, хороший брак. Это всё, что я для тебя хотел. Я пытался, искал, но никого не смог найти, к кому бы почувствовал хоть толику того, что чувствовал к тебе.