— Я не видела её более получаса. Мы с Джереми были на футбольном поле, — подмигнув, признаётся она.
Качая головой, я извиняюсь перед друзьями и отправляюсь на поиски своей дамы. В тренажерном зале ее нет, я иду к выходу, возможно, она захотела передохнуть. Выхожу за дверь и вижу её, она сидит на краю тротуара, прислонившись к фонарю. Её голова откинута назад, а глаза закрыты. Она выглядит спокойной, а с падающим на нее светом, выглядит как семнадцатилетняя версия себя, та, которую я привык встречать каждый день на этом месте.
Я иду в её сторону, и, наверное, она услышала меня, потому что её глаза открываются и смотрят на меня. Я протягиваю ей руку и поднимаю на ноги. Мои руки моментально оборачиваются вокруг неё, я наклоняюсь, оставляя поцелуй на её губах. На вкус, она как клубника и красное вино — чувственная комбинация, которая усиливает мое желание заполучить ее к себе в кровать этой ночью.
— Прячешься? — спрашиваю я.
Пожав плечами, она отвечает:
— Не совсем. На самом деле, все не так плохо. Я позволила всем рассказывать мне о своей жизни, а потом Сиерра стала развлекать их историями о Джереми и Аве. Никто о нём и не упомянул.
— Я рад это слышать. Ты готова уехать?
Кивая, она направляется в сторону машины, но я ловлю её за запястье.
— Есть ещё одна вещь, которую я хочу сделать, прежде чем мы уедем, если ты не против.
Я веду её мимо парковки, и она выглядит довольной, когда мы останавливаемся у бейсбольного поля. Толкнув ворота, мы немного мешкаем, чтобы хоть что-то рассмотреть в лунном свете. Мы заходим в дагаут7 местной команды, посмотреть на граффити, оставленные за последние десять лет. Лекси находит мои инициалы на дальнем конце скамейки, и мы смеёмся над некоторыми высказываниями, которые были написаны после моего выпуска.
— Ты когда-нибудь об этом жалел? — спрашивает Алекса, вытирая слёзы смеха, выступившие после того, как мы нашли старую шутку Джереми, — Я имею в виду, пойти в армию, вместо того чтобы профессионально играть в бейсбол.
Прислонившись к скамейке, потираю подбородок, обдумывая её вопрос.
— Честно, сначала я жалел, особенно, когда вернулся, а ты уехала.
— Джейс…
Я поднимаю руку, останавливая её.
— Просто выслушай меня, хорошо? Как я говорил, у меня было несколько моментов сожаления, но после первого распределения я был доволен своим выбором. Бейсбол был огромной частью моей жизни, но не думаю, что я пошёл бы в какой-нибудь колледж, как это сделал Люк. Армия дала мне не только карьеру, но и чувство удовлетворения, я не думаю, что другая работа дала бы мне это. Каждый раз, обезвреживая бомбу, я спасаю кого-то от взрыва. Этот азарт, знать, что я предотвращаю чью-то смерть, при этом, возможно, приближаю свою. Поэтому, нет, я ни о чём не жалею.
— Я не понимаю, как ты это делаешь. Если бы я оказалась в такой ситуации, то не смогла бы остановить дрожь в пальцах. Твоя мама, наверное, в ужасе, каждый раз, как ты уезжаешь, — говорит она с содроганием при мысли о том, как я выполняю свою работу.
Я улыбаюсь, вспоминая какой ужас испытала мама, когда узнала о моей работе.
— Сначала она была не в восторге, но папа отслужил двадцать пять лет, поэтому ей не привыкать.
Качая головой, Алекса встает со скамейки. Я следую за ней на поле. Она поворачивается ко мне лицом, и я останавливаюсь в нескольких метрах от неё.
— Как долго ты должен там пробыть, чтобы вернуться? — спрашивает она.
Я мысленно подсчитываю месяцы.
— Я вернусь домой в первую неделю октября и перееду на новую базу, где пробуду до конца месяца.
Она вопросительно смотрит на меня.
— Ты переедешь сразу после возвращения?
— Да, и я не могу быть более счастлив, покидая Нью-Мексико, — говорю я, стараясь потянуть время.
— Могу себе представить. Я бы возненавидела эту жару. Так что, выкладывай. Где твоя новая база?
Улыбаясь, я говорю.
— На пару месяцев, я переезжаю в Форт-Кэмпбелл.
Алекса смотрит на меня, и я понимаю, что она не знает, где это.
— Кентукки, — говорю я. — Форт-Кэмпбелл, Кентукки.
Её глаза расширяются, и я слегка шокирован, когда она подбегает ко мне и запрыгивает на руки. Я отступаю назад, но крепко держу её, она обхватывает ногами мою талию, а руками шею.
— Ты переезжаешь в Кентукки? В октябре? — спрашивает она.
Я смеюсь.
— Да, Алекса. Моё следующие задание в Кентукки, и я должен явиться туда не позднее двадцать пятого октября.
Она визжит, сжимая руками мою шею. Лекси немного отодвигается, и я вижу её лицо, как оно сияет.
— Ты знаешь, как далеко будешь находиться от Цинциннати?