— А как вы познакомились?
Габриэла задумалась, непроизвольно глянула на плиту, включила электрический чайник и потянулась за стаканами.
— Пану кофе или чаю?
Вольницкий ощутил, как изменилась атмосфера в доме, видно, известие о смерти Вивьен сказалось благотворно на настроении суровой Габриэлы. От угощения он не отказался, вспомнив отличный чай, которым его в этом доме уже поили.
— Из-за сада, — задумчиво отвечала Габриэла. — У нее был садик, а Мирек что-то там сажал. Вечно она выискивала для него какие-то работы в своем саду, а разбиралась в этом, как… не знаю кто. Он мне как-то жаловался, дескать, что бы там он ни сделал, она обязательно все перепортит. Специально для того, чтобы он приехал. Но потом его продала, тогда-то и начались ее визиты. Едва Кристина съехала, а уж она тут как тут.
— А не рекомендовала ли она пана Мирослава какому-нибудь другому покупателю?
— Всем рекомендовала. Только предпочитала мужчин; а не баб. И сразу хай поднимала, как только Ми- рек начинал крутить с новой покупательницей.
Они уселись за кухонный стол.
— Были такие, что не любили ее?
— Да кто ее любил? — фыркнула Габриэла и пододвинула комиссару сахар. — Такая уж она была, что любить ее никак нельзя было. И смех у нее какой-то лошадиный, и голос скрипучий да хриплый, а как добиралась до Мирека — буквально липла к нему. Уж он, бедняга как мог скрывался от нее, хотя клиентов она ему поставляла много, тут надо отдать ей справедливость, старалась баба. Да только все они оказывались какие-то неудачные, так что брату никакой корысти от них не было. Одни неприятности. Все, что исходило от этой ведьмы, приносило неудачи — и клиенты, и сад ее, в котором ничего расти не могло.
— А не могли бы вы назвать хоть одного человека, которому она говорила о вашем брате?
Габриэла напряженно принялась вспоминать.
— Вот, вспомнила вроде… Какой-то не то Мадей, не то Майдан… О, Майда! Даже раз сюда приезжал, скандал устраивал. И опять из-за нее. Что-то она его уговорила купить, обработала покупателя, тот поддался и купил, а оно не росло. Или, наоборот, слишком сильно росло, я не вникала. И выходит, что она вроде как науськивала…
Майда, Майда… Память у Вольницкого заработала на ускоренных оборотах. Ведь какой-то Майда является одним из тех, у кого нет алиби. Ну, тот самый, что устраивал пешие прогулки ради здоровья. А второй, Хенрик Вензел, был у следователя, можно сказать, в руках, и он сам отпустил его вместе с магнолией. Правда, велел приехать к ним в отделение. А теперь в распоряжении комиссара грязное кашне, так сказать, подарочек от мертвеца. И следователю сдается, что кашне больше подходит к Хенрику, чем к Майде. Но вот приедет ли Вензел в полицию?
Не докончив выспрашивать Габриэлу, хотя чай ее выпил весь, следователь покинул дом покойника, держа сотовый у уха и крепко прижимая к груди пакет с кашне.
Пан Ришард вошел в калитку, когда мы с Малгосей перебрасывали огородную землю из мешка на тачку. Одного движения ему хватило, чтобы помочь нам.
— Дело швах, — озабоченно заявил он. — Только что приехали и забрали Хеню. Магнолию он мне привез как-то некстати, я еще не все подготовил для ее посадки, мы еле успели место приспособить и снять с машины, как они уже заявились. И забрали его на своей патрульной машине.
Я была поражена.
— Как же так? За что?
— Ведь мы же все решили — это не он! — возмущенно выкрикнула Малгося.
— Я тоже считаю, что не он, — согласился пан Ришард. — Не знаю, что на них нашло. А вы не знаете, пани Иоанна?
Огорченная и злая, я ничего не могла сказать, кроме того что менты не иначе как спятили, и повторила Малгосины слова, что у нас получается — Хеня невиновен. А что они говорили, забирая парня?
— Ничего. В отделении ему скажут за что. А он, должен признаться, и не очень удивился, только злой был как черт. Ведь ему уже велели приехать к ним, и он собирался это сделать.
— И он совсем не испугался?
— Совсем. Только злился. И им кричал, что собирался ехать к ним прямо от меня. Только, мол, магнолию доставлю и поеду, кричал: полицейская комендатура не волк, в лес не убежит, не ехать же туда с деревцем. А они ничего не сказали, скрутили и увезли. Что теперь делать?
— Но магнолия осталась?
— Так в ящичке и осталась. Едва успели снять. У вас есть какие-нибудь идеи?
Я крепко задумалась.