— Скорее первый вариант. Кажется, мне доверили тайны следствия, которые обычно не разглашаются. Но я и без них мог создать целостную картину убийства. Мой брат на мгновение отвернул голову… Так я думаю, ведь не стоял же он спиной к врагу?
— А откуда он знал, что это враг?
— Такие вещи обычно знают, — проворчал Витек
— А вдруг этот притворялся другом?
— Да замолчите вы! — прикрикнула я на друзей. — Отвернул на мгновение голову, и тогда тот и обрушил на его голову горшок. Удар пришелся по затылку?
— Не совсем. Немного сбоку. Горшок вдребезги, и тогда тот взялся за секатор. Пырнул несколько раз. Мой друг фотограф сделал очень четкие снимки, последний удар нанесен уже по лежащему на полу. Но ногами брата он не пинал.
— Хеня бы непременно пнул! — не выдержал до сих пор молчавший пан Ришард.
А Малгося сделала критическое замечание по этому поводу:
— Странно, что не пинал. Ведь считается, действовал в какой-то бешеной ярости. И я тоже думаю, что Хеня напозволял бы себе больше.
— Куда ж еще! — вздохнул пан Ришард. — И без того намолочено немало…
— О боже! — тихонько простонала Юлита.
Я не поддавалась чувствам.
— Что ж, я это так понимаю. Они сразу уяснили картину убийства, и принялись у всех рассматривать секаторы. Надеялись, что кто-то оставил свой секатор на месте преступления, а если у кого обнаруживался новехонький — брали на заметку, значит, старый оставил при трупе. К счастью, все мои секаторы уже поработали немало.
— Тогда это тем более не Хеня, — пришел к выводу пан Ришард. — Парень никогда не имел дела с секаторами, уж скорее он бы действовал французским ключом, домкратом или обычным ножом. И откуда у него горшок с цветком? Нет, это не он, ни в коем случае не он!
Мы все поддержали его мнение. И тут я опять вспомнила, что мы ищем не преступника, а зажигалку.
— Мне кажется, вы напрасно донесли на Пасечников, — озабоченно заметила я Собеславу. — Вот сейчас полиция примется за них, а мне хотелось первой побывать у них в доме, еще до полиции. Все говорит о том, что только туда могла попасть моя зажигалка, ведь Пасечники знали Вивьен, значит, должны были знать и Бригиду Майхшицкую, может, именно для нее…
Коллеги меня поняли и признали возможность такой версии. Собеслав сказал, что жертвует собой, а в этом ему взялась помогать Юлита. Они как-нибудь проникнут в дом Пасечников, вот только надо узнать, не вернулись ли они уже вообще домой.
Сосиски в хреновом соусе были съедены без остатка, а я так и не успела объяснить Юлите, кому же они приелись и надоели.
Ни секунды не раздумывая и даже не ожидая вопросов, Хеня признался, что кашне принадлежит ему.
— А это что? — возмущенно воскликнул он, входя в кабинет следователя и увидев на столе грязную тряпку. — Это мое. Что за холера с ним приключилась? Кто его так уделал? И где вы его нашли?
— А где вы его потеряли? — в тон ему спросил Вольницкий ну прямо ангельским голосом.
Хеня исподлобья угрюмо взглянул на представителя закона:
— Ха, если б я знал, где потерял, поехал бы поискать. В том-то и дело, что не знаю. А ведь был совсем новый шарфик.
— А когда?
— Что когда?
— Когда вы его потеряли?
— Люди подтвердят, что это мой! — предусмотрительно предупредил комиссара подозреваемый, видимо опасаясь, что ему вменят в вину присвоение чужой вещи. — Я его от пани Сельтерецкой получил на именины.
— Да я не сомневаюсь, что это ваша собственность. Я интересуюсь, когда именно вы его потеряли.
— А холера его знает. Я уже и сам думал над этим, старался вспомнить, получается, на прошлой неделе, где-то в середине недели. Потому как в четверг он у меня наверняка был, а в субботу вечером его уже не было.
Вольницкий потребовал поточнее описать все обстоятельства исчезновения кашне. Хеня охотно согласился, с одной стороны обрадованный тем, что шарфик нашелся, а с другой — очень недовольный тем, в каком жутком состоянии он оказался. И стал припоминать все события, имеющие отношение к пропаже. Итак, в среду он у него еще был, он его повязал на шею, когда отправился на встречу с Вандзей, на дискотеке они были, он очень Вандзе в шарфике понравился, поэтому в четверг, уходя, прихватил и шарфик, чтобы снова на шею повязать, если с ней встретится. А пока в карман сунул. Но с Вандзей не встретился. В пятницу он был страшно занят, пришлось много ездить, возможно, все это время шарфик был в кармане, на субботу они опять договорились о встрече, и он уже собирался украсить себя шарфиком, ан дудки! Полез в карман — нет, стал везде искать — не нашел. Значит, потерял его или в четверг, или в пятницу, хотя возможно, что и в субботу утром, потому что полдня ездил по стройкам Гвяздовского, возил разные вещи, и только потом освободился. Умылся, переоделся. Да, однажды этот шарфик уже у него выскальзывал из кармана, это еще в мастерской было, так тогда он это заметил и спрятал его подальше. Скользкий, гад! Когда? В четверг, утром. Он еще подумал, чтобы оставить его дома, но потом вылетело из головы. Простить себе этого не может. Ведь выглядит он так, словно свинья его сожрала да выплюнула. И даже хуже.