Вот, опять ситуация ускользала из рук следователя. Он сдержался, не схватил сразу Гвяздовского, соизволил принять приглашение и войти в дом. Блеснула мысль: а вдруг этот Гвяздовский сделает попытку сбежать? А полиция его поймает. Это же лучшее доказательство виновности подозреваемого. А то слишком мало у Вольницкого набралось козырей, похвастаться нечем.
Впрочем, мысль как блеснула, так и погасла — бежать никто не пытался.
А вот баба… да уж не она ли хозяйка дома, та самая клиентка? С которой Гвяздовский завел роман и вчера вечером совершил преступление. Вечер у нее, утро у нее… Свидетельница Габриэла Зярнак, описывая преступницу, употребила слово девушка, точнее, девка, но не прибавила эпитета — старая, к тому же приписала убивице роман с убитым, так что тут какая-то путаница. Хозяйка на девушку никак не тянула, скорее уж на мать девушки, еще туда-сюда, совсем не накрашена, одета небрежно и вообще какая-то такая… беззаботная. Наверняка притворяется или кретинка. И сдается ему, знает он эту женщину, видел где-то, интересно где, должно быть, уже не раз задерживали, ничего, в картотеке найдется. Гурский вытягивал из свидетелей и подозреваемых показания методом благожелательности и откровенности. Может, и с этой тут тоже надо так обращаться?..
Он поспешил представиться, сержант сделал то же самое, но с заминкой — не мог сразу оторваться от созерцания стаи кошек на террасе за стеклянной дверью. Следователь раздраженно подумал, что, если этот сопляк будет пытаться сразу и любоваться кошками, и представляться хозяйке, станет косоглазым как пить дать.
Кретинкой, может, та баба и была, но кое-каким жизненным опытом обладала.
— Мне, наверное, нужно предъявить вам паспорт? — вежливо спросила она и встала с дивана. — Если только найду сумку. Извините, но придется подождать, ведь мою сумку все обычно прячут от воров, и потом я сама ищу ее по всему дому. Но не волнуйтесь, она где-то тут найдется.
Изо всех сил стараясь производить хорошее впечатление, комиссар старался не поддаваться на вежливость и хорошие манеры. Не на такого напала, уж он-то знает: она на голову встанет, а паспорта ему не покажет. Безнадежная идиотка, неужели не понимает, что полиция обязательно выяснит личность человека? Впрочем, может, это вовсе и не хозяйка, просто какая-то баба тянет время, сейчас побежит по всем комнатам, потом смоется, а настоящая хозяйка находится неизвестно где и неизвестно когда появится. О, неожиданно оказывается, что она пребывает в Австралии, и тут вокруг убийства начинает накручиваться все больше таинственных и непонятных событий, афера описывает круги, вовлекая все новые лица, он же ухватился лишь за самый крошечный кусочек верхушки айсберга. И Гвяздовский смоется, а он окажется дурак дураком.
Следователь раскалялся все больше. И сержанта прислали ему какого-то несерьезного, вон, уставился на кошек, оторваться не может. Принесли кофе. И даже очень хороший. Запутать хотят. Комиссар дозрел до того, что готов был вскочить, отшвырнуть кофе и броситься к подозреваемому Гвяздовскому, с которого глаз не спускал, наблюдая за его действиями во дворе. И этих, из пикапчика, тоже надо повязать — кто их знает, чего они именно сегодня заявились… Но в этот момент вернулась хозяйка. Наверное, хозяйка — с сумкой пришла.
— Проше бардзо, — вежливо подала она следователю свой паспорт.
И только тогда комиссар припомнил, откуда он знает эту женщину.
На несчастного навалилось все сразу: облегчение, смущение, раздражение, эйфория и депрессия. Он знал, что как-то Гурскому пришлось иметь дело с этой женщиной, она, по его словам, умно с ним сотрудничала и очень помогла. Правда, подробностей он не помнил. Женщина странная, рассказывал Гурский, вечно впутывается во всякие события, не относящиеся к ней, но ее затрагивающие, почему-то так уж получается, и бывает, во время сотрудничества с ней от нее бывает больше хлопот и неприятностей, чем пользы. Вот уж только ее ему и не хватало!
— Приятно познакомиться с пани лично, — слабым голосом произнес он, чувствуя, что обязан сказать что-то в этом роде, и мог бы придумать комплимент и получше. — А долго там еще будет занят пан Гвяздовский?
— Не знаю, сейчас спрошу, — ответила хозяйка и сделала попытку опять встать с дивана, но полицейский ее удержал.
— Потом, у меня и к вам есть несколько вопросов, может, как раз поговорим? Вы знали Мирослава Кшевеца… или Кшевца, не знаю, как правильно просклонять его фамилию…