Не выдержав, я все же начала с того, что купила две розы для рабатки и две низкие золотисто-желтые хризантемы, поколебалась около чего-то, что могло вырасти только во Франции, в нашем же климате просто не имело права прижиться и расти, но все же взяла на пробу одну штуку. Пошла платить. И там вспомнила, зачем я вообще сюда явилась.
Вопрос я задала девушке при кассе, сложив все мои покупки на не очень тяжелую тележку.
— Простите, кажется, у вас здесь находится предприятие пана Мирослава Кшевца. Где я могу его увидеть?
— Мирослав Кшевец? — удивилась паненка. — Ничего не знаю о таком. Мне очень неприятно…
Я подумала, что она, наверное, слишком молода и недавно здесь работает, а пан Мирек бывает тут редко. И я обратилась к пожилому мужчине у полок с цветами:
— Здесь, у вас, должна быть садоводческая контора пана Мирослава Кшевца. Не скажете, где я могу его увидеть?
Мужчина был постарше кассирши. Он открыл было рот, потом засомневался, закрыл, снова открыл.
— Кшевец? Возможно. Я-то всех здесь не знаю. Вы бы лучше нашу главную спросили.
— А где мне ее найти?
Он подбородком указал в нужную сторону и пояснил:
— Там, на задах, за бараком, где папоротники.
И я отправилась в папоротники за бараком. Проход к ним был очень неудобным и узким, понадобилось время, и я несколько видоизменила свой вопрос:
— Простите, а если бы мне захотелось купить у вас сорок штук таких завитых хост, у вас нашлось бы столько?
Наклонившаяся над цветами женщина выпрямилась и обернулась. Вот женщина без претензий, одобрительно подумала я. Сорок как пить дать, ни намека на макияж, прямые черные волосы с серебряными нитями, джинсы большие и удобные, может, не очень красивые, но, видно, это не главное, зеленая блузка без рукавов, лишнего веса не больше восьми — десяти килограммов. Она молниеносным взглядом оценила мои покупки и задумалась.
— Сорок? Можно. Завтра, в крайнем случае — послезавтра. Вы приедете за ними или доставить?
— Пока я сказала «если бы». Только начинаю обустраивать свой сад, да какой там сад, садик. И все еще не решилась. Один из вариантов — вот такие хосты на всей рабатке. Езжу, смотрю, а к вам близко, я и поинтересовалась на всякий случай.
— А, понимаю. Если решитесь, пожалуйста, через два дня у нас можете получить все, что захотите. С доставкой.
Я искреннее порадовалась.
— А кусты? Конкретно имею в виду сирень. Потому как кустов у вас не вижу.
— Факт, я кустами не занимаюсь. Хотя… может быть…
Пока она раздумывала, я с разбегу продолжала:
— Без сирени я больна. Мне бы хотелось иметь у себя густую чащу сирени, такой целый сиреневый вал в разных оттенках. Я уже начинала, а что вышло — стыдно говорить, пришлось бы прибегнуть к лексике моих строителей. Знаете строительные слова, которые старательно избегают помещать в словарях? Может, вы случайно знаете, откуда такую сирень брал пан Кшевец, у которого контора как раз тут у вас? И вообще, где разводят сирень для получения такой сиреневой чащобы, о которой я мечтаю?
Уже при первом упоминании сирени женщина как-то насторожилась, а услышав фамилию Кшевец, просто окаменела.
Помолчав, язвительно поинтересовалась:
— А что? Сирень от пана Кшевца пани не очень понравилась?
Я решила — истинные чувства скрыть, разговор вести очень тонко, дипломатично и глуповато. А она… даже если бы долго думала, не нашла бы лучшего вопроса, чтобы вывести меня из равновесия.
— Сирень от пана Кшевца, проше пани, годится лишь… лучше опять обойдусь без строительной лексики. Много видела я в жизни всякой сирени, но та, от пана Кшевца, побила все рекорды. Никто не велит мне остаток жизни провести в его сиреневой нищете. И закон не запрещает человеку искать то, что он хочет, а для этого к кому лучше обратиться, как не к такому цветоводу? Кто может дать лучший совет? Невозможно, чтобы вы не знали, где можно купить отличную сирень!
Да, мои решения немногого стоят. Чем эта женщина провинилась передо мной, что я так набросилась на нее? К тому же лишая себя возможности что-нибудь узнать не только о сирени.
Я извинилась.
— Вы уж не обижайтесь, но мне нехорошо делается, как только я вспомню сирень в своем саду. А так мечтала о ней! Всю жизнь, пока вот на старости лет не завела свой садик. И сразу такая неудача! Но я не отступлю. Не повезло в тот раз, поищу в другом месте. Не в том я возрасте, чтобы тридцать лет дожидаться сирени моей мечты. Сами видите.
И все-таки женщина с женщиной всегда договорится.
Камень, в который превратилась садовница, немного помягчел, и она вроде бы уже с симпатией смотрела на меня. Возможно, что тоже любила сирень, а может, настроение ей улучшила разница в возрасте между нами в ее пользу.