— Никто из этого дома не должен уходить, пока он не приедет. Совсем офонарел!
— Точно! — поддержала ее Малгося. — Ведь он же не знает, кто тут сейчас. Вдруг почтальон, а он разносит заказные…
— И еще он сказал, что не надо тебя, Иоанна, спрашивать о позволении ему приехать. Ты тоже замешана и должна его ждать. Аня, может, ты… О тебе ведь он не знает…
— Вот я и не уверена, что не знает, — энергично ответила Аня. — Если подозревает всех, может, поставил кого проследить… Дома ждут муж и дети, в кухне — обед, надо проследить, но из них никто не паралитик и, надеюсь, не кретин. К счастью, я ни о чем не имею понятия, так что могу спокойно подождать… А мне можно вина? Тадеуш приедет за мной, тут всего четыре минуты, включая отпирание-запирание ворот, даже бефстрогановы на сковороде не успеют подгореть. Если бы они у меня были…
— Интересно, кто явится первым — этот мент или Марта? — легкомысленно рассмеялся Витек.
И никто из нас даже предположить не мог, какую колоссальную пользу мы получим от Марты.
Адрес, телефон и место работы бывшей жены Кшевца Вольницкий уже получил, но сначала попытался еще раз отловить последнего свидетеля, участника подозрительного сборища у Хмелевской. Ту самую Юлиту Битте.
К его изумлению, ее сотовый сразу же отозвался, она говорила как человек вполне нормальный, извинилась, что надолго отключала свой сотовый. Нечаянно, ха, ха. Специально отключила, чтобы полиция не могла ее поймать, а сама это время посвятила спешной работе. Наверняка пыталась скрыть доказательства близких контактов с убитым, переговаривалась с Гвяздовским, да мало ли что еще… А где она сейчас находится? Ну, конечно, опять в доме этой подозрительной особы, где тогда собралась вся их компания, а может, и шайка. Вроде бы все культурные, нормальные люди, с хорошим образованием и немалым жизненным опытом, но если тут и в самом деле какая-то афера или преступный сговор, то кому же его организовать, как не умным и умеющим мыслить людям? Не безграмотным же бездарностям.
Где-то в глубине сознания мелькнуло, что напрасно он цепляется за аферу, ведь на первый план выходит какая-нибудь девица, брошенная этим растительным ловеласом. Огрела его в аффекте, и вся правда, ну, может, возлюбленный брошенной девицы, отплатил за свою поруганную любовь. А об аффекте как раз говорят все обстоятельства, при которых было совершено убийство. Тогда что, союз брошенных любовниц? Партия их хахалей? Вот и ломай голову.
Следователь так задумался, что с мигалкой пролетел треть города и опомнился в нескольких метрах от нужного дома. Там уже стояли три машины, калитка была приоткрыта. Заманивают? Ну, не на таковского напали!
Вольницкий позвонил. Подождал. Опять позвонил и, не выдержав, уже стал входить в калитку, когда в дверях дома появился… Как его? А, Гловацкий. Ну вот, пожалуйста, персонал в полной боевой готовности.
Вольницкий вошел и остолбенел. Будучи как-никак профессионалом, остолбенел ненадолго, надеялся, что этого никто из присутствующих не заметил.
В кресле за обеденным столом в гостиной, вместе с остальными, сидела подозреваемая в убийстве девица, так точно описанная сестрой убитого. Длинные, до плеч, черные волосы, возможно, не совсем прямые, а слегка вьющиеся, но нельзя требовать аж такой точности в показаниях простой бабы, на шее повязан маленький ярко-красный платочек, и в руке бокал вина. Рука, обхватившая бокал, снабжена великолепными темно-красными ногтями. И эти глаза! Не было необходимости закрывать лицо руками, такие глаза пронизывают человека насквозь, дура Габриэла назвала их вытаращенными, а это просто дивные очи, убивающие мужчин наповал и без всякого орудия, огромные, темные и в темной оправе, блестящие, которых просто нельзя не заметить! Это она стояла в углу комнаты, где произошло убийство…
Да он сам описал бы ее почти теми же словами.
— Добрый вечер, — с трудом выдавил он из себя. — Пани Юлита Битте, как я понимаю?
Он так был уверен, что наконец ухватил холерную Юлиту Битте, что не сразу понял, что ему говорят. Черноволосая красавица молчала, не отвечая на его вопрос, голос донесся откуда-то сбоку.
— Это я, — отозвалась изящно сидящая тоже в кресле за столом, недалеко от подозрительной дивы девушка. — Слушаю, вы ко мне?
Он даже не взглянул на эту ненужную ему особу, упорно придерживаясь обнаруженной в конце концов преступницы. Как ни лгали ему, он добился своего. И он твердо повторил, не сводя глаз с преступницы: