Выбрать главу

Не имея ни малейшего представления, о каком деле говорят эти горе-грабители и какую главную особу имеют в виду, Собеслав решил все же к ней поехать, но, на всякий случай, на своей машине. Очень возможно, что он бы тут же распрощался со странными людьми и помчался не в полицию, конечно, а вообще подальше от всего этого, если бы вдруг не ощутил в себе глубокого интереса к прекрасной девушке, переодетой в глуповатого воришку. Ему почему-то очень не хотелось расставаться с ней. А полиция не волк, в лес не убежит, если что…

И он выразил желание отправиться к самой главной особе. Расселись по своим машинам и поехали.

***

Возвращаясь с проклятой Пахоцкой улицы, где я оставила нашу преступную группу на месте пре… нет, проступка, я поспешила еще из машины, воспользовавшись красным светом, позвонить комиссару Вольницкому и наврать ему с три короба:

— Лишь после того, как вы от нас ушли, мы сопоставили… короче, это может оказаться важным для вас. Марта, ну та лошадница, ничего не знала о преступлении, а именно она стала свидетельницей события, которое и заставило ее застрять в пробке. Это оказалась такая пробка… не из машин, а из людей, которые высыпали на дорогу протестовать. Там как раз вокруг, теплицы и питомники, так они высказывали свое возмущение проходимцем-садоводом. Вот мы и подумали, когда нам Марта рассказала. У вас убит садовод, а там люди протестуют против каких-то махинаций мошенников-садоводов. Может, это как раз по вашей части? И хорошо бы вместе с вами пришел ваш сержант, он в растениях разбирается…

Комиссар без церемоний прервал мою болтовню:

— Стоп! Вы сейчас дома?

— Дома! — опять солгала я, и тут включился зеленый. Уж не знаю, как мне удалось включить двойку, по принципу левой рукой через правое ухо.

— Сейчас к вам приеду, я тут недалеко. А Марта-лошадница тоже у вас?

— Тоже! — пришлось соврать в третий раз. Тут уже не только рук не хватало, но и глаз, и на дорогу смотреть, и Марту вызванивать. Хорошо, подвернулась разболтанная старенькая грузовая машина. Я пристроилась за грузовиком и притворяясь, что никак не могу его обогнать, стада набирать Мартин номер на сотовом. Наконец Марта ответила.

— Давай немедленно ко мне, мент сейчас ко мне едет!

Марта собиралась на лекцию и, мне показалось, с большим удовольствием от нее отказалась. Она еще не успела отъехать от своего дома, а от них до меня недалеко. Я отцепилась от грузовика, нажала на газ и успела-таки дома оказаться первой. Марта появилась тут же за мной. Я еле успела закрыть гараж и сменить обувь, как появился комиссар. О, вместе с сержантом, это здорово! Очень я надеялась задержать их у себя как можно дольше, чтобы Юлита с Ришардом успели не только произвести обыск в доме покойника, но и беспрепятственно этот дом покинуть.

Начала я, как положено, с кофе, чая и прочих проявлений гостеприимства, это заняло какое-то время. Но вот пришлось приступить к даче показаний.

Марта пожертвовала собой и первой принялась заговаривать зубы следователю. Я это оценила по достоинству, ведь девушка была по природе молчаливой, не из болтуний, а тут уж постаралась. В подробностях, не дожидаясь вопросов полицейского, сообщила не только о стихийном протесте садоводов и владельцев питомников, а также теплиц, парников и вообще дачных участков, но назвала точное время, а также фамилии тех людей, которых она знала. С некоторыми она даже разговаривала. А они устроили такую стихийную манифестацию в защиту своих интересов, требуя наказать нечестных торговцев растениями и прочих махинаторов, а также опасаясь заразы, болезней растений, которые эти преступники распространяют, из- за чего порой вымирают целые плантации. И проехать она могла лишь благодаря появлению дорожной полиции, можно проверить, из-за этого и припоздала. Вот только не знает, правильно ли называть пробкой не затор из автомашин, а толпу, полностью запрудившую дорогу? А люди ей знакомы, потому что приезжают к ним в конюшню за конским навозом. Он знаете какой полезный для питания растений! Особенно для выращивания шампиньонов, если его смешать…

Кажется, шампиньоны с навозом доконали комиссара, и он перебил разошедшуюся свидетельницу: