Отделение полиции — это не больница и не косметический салон, никто из задержанных розами и фиалками не благоухает. Если и существует здесь запрет на курение, то существует и другой — не измываться над задержанными и прочими подозреваемыми, не отказывать им в воде, пище и других жизненно важных вещах. Короче, комиссар тяжело вздохнул и полез в карман за своими сигаретами.
Оба закурили. Собеслав даже счел нужным добавить:
— В основном Мирек делился со мной своими заботами. Я почти ничего о себе не сообщал.
— Почему?
— Мои дела его не интересовали. Ну как же, ничего для него интересного. За девками я не бегаю, великие актрисы, политики и прочие знаменитости для меня не существуют, не моя область, а то, что интересно мне — животные, минералы, мелкие детали в предметах искусства, — ему до фени. Я ведь фотографический маньяк, фотография не только моя специальность, но и мое хобби… Впрочем, это мое личное, вас не интересует, вам интересен он. Понимаю. Он все больше хвастался, и то, чем он хвастался, меня совсем от него отталкивало. Я уже чувствовал, куда он катится. Ему доставляло удовольствие обдурить человека, это его возвышало в собственных глазах, а меня, художника по натуре, он презирал. Он делает деньги, а я? И забывал, что вот за этот дом я свою половину заплатил наличными, он же ехал на кредитах…
— Стоп! — остановил разговорившегося свидетеля следователь. — Обдурить, вы сказали. Хоть какие-то подробности, может, фамилии?
— Да не слушал я его! Пропускал мимо ушей. Для меня главное — работа, для него — деньги. И я никогда не поменяю интересную для меня работу на лучше оплачиваемую. Наоборот, в собственных глазах я бы выглядел последним подонком. А тут вдруг мой брат, мне было стыдно за него и старался избегать разговоров о его постыдном «бизнесе». Из двух зол я предпочитал говорить о его женщинах, хотя в изложении брата и эта тема оказалась омерзительной.
— О! — обрадовался комиссар, — давайте поговорим о женщинах. О тех, с кем был связан ваш брат. Ну одну хотя бы запомнили? Или какое связанное с ними событие?
Свидетель наморщил лоб, так старался припомнить, и опять устремил невидящий взгляд в окно.
— Хоть одно?.. Дайте вспомнить. Последний раз, когда я здесь был… Почти три года назад. И знаете, даже целых два события. Но предупреждаю — ничего конкретного, запомнилось в общих чертах.
— Пусть в общих, — торопливо согласился следователь.
— Зацепило за сердце, вот я и запомнил. Какой-то уже очень пожилой человек решил на старости лет пожить в домике со своим садиком. Он совсем не разбирался в растениях, ни в деревьях и кустах, ни в цветах, никогда не имел с ними дела. И Мирек ему подсунул такое, такое… дрянь и гадость, сам так выразился. И хвастался, что еще содрал со старика три шкуры, дескать, клиент успеет отдать концы, пока до него дойдет, что обдурили, то есть сдохнет закупленная у Мирека флора. Ну не понравилось мне это тогда, а еще больше не нравится теперь, когда я доношу на родного брата полиции. О, холера, вы, оказывается, записываете?
— Не волнуйтесь, мы никогда не разглашаем то, что узнаем в показаниях свидетелей, — успокоил его полицейский. — А фамилия этого обманутого клиента?
— Ну конечно же, я ее не помню, хотя не уверен — брат ее, кажется, даже не называл. Обмолвился только: «Знаешь, это тот…», так что, возможно, кто-то знакомый. Но не помню.
— А второе событие? Вы сказали — запомнилось два.
— Вот именно, одно и другое, по контрасту. Тут речь пойдет о женщине, с которой он тогда связался, тоже немолодой, и не мог с ней справиться, она все крутила носом, была недовольна, устраивала ему скандалы. Удалось всучить ей лишь половину того, на что он надеялся. И злился, тоже рассчитывал, что спулит ей негодящий товар, а она помрет до того, пока раскусит обманщика. Как-то так получилось, я сразу услышал от него об этих двух случаях, потому и запомнились. Фамилии женщины тоже не знаю.
— Да, не очень-то вы мне помогли. А что с девицами?
— В тот год Мирек как раз с женой разводился или только что закончил разводиться, не уверен. Жена от него ушла, не выдержала. А с девушками… нет, ничего примечательного не могу припомнить. Тут он действовал по схеме: или просто для удовольствия, таких он долго не держал, менял как перчатки, или задерживал на какое-то время, если девица, кроме наслаждений телесных, поставляла ему еще и клиентов. Кого-нибудь из родственников, знакомых, или просто делала ему рекламу. Использовав нового клиента, он бросал его вместе с девушкой, давая и ей отставку. И вот что я еще хочу сказать, пан следователь. Я не намерен мстить убийце брата. Возможно, это мерзко с моей стороны, но полагаю — Мирек сам заслужил такую смерть. Его кто-то прикончил в аффекте, хотя, думаю, малость переборщил в этом своем аффекте.