— Тогда я тем более должен поехать к нему, — решил он. — Но пока посмотри, вот у меня два списка, в одном природа, в другом любовь. Почти у всех есть алиби…
Фотографу хватило одного взгляда на длиннющие списки фамилий подозреваемых. Он скривился.
— Послушай, все эти твои бабы из женского монастыря? А где же мужики, которые при каждой бабе вьются? Не приехал ли поджидать жертву муж какой-нибудь из них или жених, чтобы нежеланному хахалю по морде съездить? Не обязательно дама или паненка собственноручно этим занялась. Ты проверил, кто там ошивается рядом с твоими бабами? Теперь второй список. Все эти твои садоводы-огородники — одинокие люди, пустынники или, как их, отшельники? И ни у одного нет энергичной жены? — Приглядевшись к спискам свидетелей и подозреваемых, фотограф совсем добил бедного следователя: — Я лично вижу тут групп пять или шесть. Ладно, пять.
— Спятил?
— А как же! Первая категория — разъяренный садовод-огородник. Вторая — брошенная покойным баба. Третья — муж, любовник, жених упомянутой бабы. Четвертая — ботанический воротила, негодяй из негодяев, у которого служил на посылках наш покойный мерзавец, он много знает, ну и воротила решает его пришить. Пятая — еще не опрошенные тобой свидетели. И правда, полвоеводства наберется.
Еле сдерживая себя, но все же скрежеща зубами, аж искры изо рта летели, комиссар принялся отчитываться:
— Любовники проверены, за исключением двух. И принимались во внимание лишь твердые алиби. Возможно, я иногда и выгляжу идиотом, но совсем уж ума не лишен. С женами отшельников та же ситуация, проверены все близкие этих отшельников, опять же на предмет алиби. И не так уж их много. А если кто еще был обижен нашим покойником, но следа в документах не оставил, — тут уж я ни при чем. Осталась мне какая-то Вивьен, никак ее не отыщу, она оставила след в бумагах покойного и ее очень рекомендовала Кася. Пока из обрывков документов я не могу понять, из-за чего она вцепилась в Кшевца: розочки и фиалки или постель. Звонил ей, дом не отвечает, сотовый отключен, дом новый, соседи еще не познакомились. Знаю лишь, что фамилия этой Вивьен Майхшицкая, и это все.
— Может, лежит мертвая в своем домике?
— Она жила не одна, три человека.
— Ладно, оставим ее. А двое других…
— Один — хахаль паненки Вандзи, и им она пренебрегала, и один пожилой, но крепкий дачник. Вот они, Хенрик Вензел и Антоний Майда, алиби их проверены. Но какие-то они неубедительные. Я про алиби.
Фотографу очень хотелось помочь начальнику и другу. Он видел, какая огромная работа им проделана, но как много еще осталось недоделок. И ведь постарались парни на совесть. Вот, спросил, чем же занимались в урочное время два человека с неубедительными алиби, и тут же получил ответ:
— Тот, что постарше, в эти часы пребывал на лечебной прогулке, предписанной доктором, а молодой с дружками общался, но никто не может этого ответственно подтвердить. Погоди, был еще и третий, уже из другой области, я о сомнительном алиби хочу тебе сказать, так он спал без задних ног, по крайней мере так его семейство уверяет, а он очень подходит на роль преступника, хотя свой участок успел восстановить после урона, нанесенного ему Кшевцем. Уже пять лет, как все растет отличнейшим образом.
— А тот отшельник, что прогуливался вечером…
— Жена подтвердила.
— А она сама где была?
Вольницкий порылся в бумагах.
— …Жена, жена… А. Вот. Пошла к сестре, вернулись вдвоем и смотрели передачи по телевизору. Муж отправился, значит, на свежий воздух, одной показалось — поехал на машине, но она не уверена.
— Я бы поднажал. И любовника проверил бы тщательнее.
— Согласен. Надо будет этим заняться. На машине… Поехал или нет, машины вообще не видать, она в гараже стоит.
Фотограф все время просматривал показания, очень небрежные в большинстве случаев. Вот из кучи самых ранних он выловил несколько штук.
— Погодите, опять мне чего-то не хватает. Ага, тот самый предмет.
— Какой предмет?
— Который потерялся. Я ведь был на осмотре места преступления и помню, как сестра покойного говорила о единственном предмете, который исчез из дома ее брата. Ничего не украли, а он исчез. Ну, помните? По ее словам, на полке стояла большая настольная зажигалка, и она исчезла. Из документов я не вижу, чтобы вы отдавали ее на экспертизу. Она еще в лаборатории?
Вольницкий смутился.
— Ни в какую лабораторию мы ее не посылали, она просто вылетела у меня из головы. Ты прав. Вот видишь, как важно для меня было поговорить с тобой, одному человеку не удержать всего в голове. Нужно время, чтобы под потолком все по порядку уложилось, у меня же этого времени нет. Ты правильно угадал, я торопился сам закончить расследование. А что это за вещь? Может, важная. Придется опять найти какого-нибудь сотрудника и поручить ему. Только вот свободных людей совсем нет.