— Что вы, совсем не грубо, я и то поражаюсь вашей деликатности. И очень вам признательна. А случайно не доходили до вас слухи, что она за кем-то сильно приударяла?
— О, откуда вы это знаете? — оживилась удивленная пани Божена. — Почти со времени их развода люди сплетничали, что выискала она себе адониса и из шкуры лезет вон, только бы его заполучить. А он нет и нет. Это происходило уже в последнее время, Дануся тут не очень поможет, я уже говорила, давние знакомые порастерялись, она перестала писать письма. Уже я слышала сплетни, что и кусок сада-огорода Вивьен только из-за своего адониса оставила, он по этой части подвизался, профессия у него такая — устроитель садов. А как только у Вивьен денежки кончились, он и перестал с ней якшаться, перестал к ней приезжать, она потому и продала недвижимость.
— А перед этим подарила ему зажигалку, оставшуюся от старого владельца, — с горечью вырвалось у меня. Нет чтобы вовремя прикусить язык.
Оказалось — правильно вырвалось. Наш разговор получил продолжение, пани Боженка не удивилась моему замечанию.
— Если бы только это! Силой совала ему в руки всевозможные презенты, а он не хотел брать. Чего брать-то? Все лучшее пани Бригида увезла, у нее одна шелупонь осталась. Помнится, еще Дануся тогда писала, из-за этой зажигалки Бригида устроила Вивьен скандал, хотела увезти, а та не дала. Не знаю, правда ли, я при этом не присутствовала, так что головой ручаться не могу. И вообще не знаю, не идет ли между ними и сейчас война, ведь Бригида приезжает сюда время от времени, возможно хочет у нее это отобрать. Имеет право, сама покупала для дядюшки, так она считает.
О, это уже интересно.
— А где же Вивьен сейчас живет?
— На Мысядле купила квартиру у какого-то Пчулковского, или похожая фамилия, могу и перепутать, кажется, еще не приватизированная, опять же точно не знаю, меня это не касается, я бы вообще о ней забыла, да пани напомнила. Но возможно, то, что Бригида дядюшке привезла, ну, та дорогая вещь, о которой вы говорили, еще сохранилась, и Бригида и ее хочет заполучить, разве что Вивьен успела всучить ее любовнику, а он ее продал или еще чего.
Хорошо, что Боженка напомнила мне шедевр об испражнениях животных, а то он у меня совсем вылетел из головы. Мне был нужен адрес Вивьен. Кто там знает этого святой памяти Мирека, не заменил ли он своей зажигалки моей? Жалко ему стало отдавать собственную, он свистнул мою, и она до сих пор у этой кикиморы?..
Когда я спросила про адрес, Боженка сто раз предупредила, что вовсе не уверена в фамилии Пчулковский, не обязательно от пчелы, может, его фамилия от какого другого насекомого, например Мровчинский… Всего и запомнилось — от насекомого фамилия, да еще какого-то трудолюбивого. Нет, ни улицы она не помнит, ни номера дома, запомнилось лишь — в районе Мысядло.
Я поблагодарила за очень полезный для меня разговор, заверив собеседницу, что как-нибудь и без адреса обойдусь.
Значительно позже выяснилось, что трудолюбивым насекомым был шмель, квартиру продавал Тшмелевский.
Получив от Вольницкого задание, фотограф поехал к дому Габриэлы. И тут ему улыбнулась судьба. Не так чтобы уж слишком улыбнулась, но небольшой подарочек судьба преподнесла: подходя к ее дому, фотограф встретился с Собеславом Кшевцем, который в это время из него выходил. Фотографу не было нужды ни скрывать радость от этой встречи, ни изображать радость. Все произошло естественно. Собеслав же сегодня на славу потрудился, выполнив большую часть намеченной работы, с помощью электронных средств информации отправил ее куда следует, и теперь весь мир виделся ему в розовом свете. К фотографу он еще с первой их встречи почувствовал симпатию, так что встреча была приятной для обеих сторон.
В ближайшем баре разговор зашел, естественно, о брате Собеслава.
— Я там обработал место преступления, — жаловался фотограф. — И только теперь вижу, как много надо было еще сделать. Вроде бы обычная работа, рутина, чуть ли не автоматически делаешь свое дело, и только позже спохватываешься, что сделано далеко не все. И тогда у следователя в руках были бы вещественные доказательства. Да теперь что об этом говорить…
Он замолчал выжидающе. Собеслав молчал, в глубине души зашевелились недобрые предчувствия.
Помолчав и не дождавшись от Собеслава ни слова, фотограф вынужден был продолжить свои жалобы.
— Ведь это твой брат, так? И холера знает, из-за чего там такое случилось. Ничего не украли, исчезла всего лишь одна вещь — настольная зажигалка, это сестра твоя так говорит. Как она может выглядеть? Я о зажигалке спрашиваю, не о сестре. Ты что-нибудь знаешь? Ведь трудно представить, что человека убили из-за зажигалки. Тогда из чего она, из платины? Ты хоть что-то об этом думаешь?