— Я не можу. У мене той… як його…
— Дєбілізм!
— … Ночноє зрєніє в мене хєрове. Та й пост кидать нєльзя. Бо впаде.
— Шо впаде?
— Все. Нахєр все впаде.
Трое продолжают стоять, бессмысленно и бессменно, вечно, поводя головами и лениво переругиваясь. Скучно тут — смотреть в глубокое «ничто», держа на трех огромных спинах забавно-плоскую, раздираемую, сотрясаемую, вечно недовольную, но такую любимую Землю.
Бо если они уйдут — нахєр все впаде.
Утро
Вася спит. Спит до сих пор, хотя уже без пятнадцати семь, а в семь мне в наряд на «Чарли», и Президент топчется и сопит возле кунга, втягивая трепещущими ноздрями запах кофе. Серега даже не орет с утра, не обзывает меня «пиписькой» и не язвит, и это еще более странно, чем проспавший всю ночь коммандер.
Обычно Вася засыпает сразу после вечернего обстрела и нашей минометной ответки, то есть, примерно в одиннадцать. Я втыкаю минимум до часа ночи, потому что ночь — единственное время, когда более-менее поднимается интернет и можно почитать бело-черную ленту фейсбука.
Потом он просыпается в два и не спит до пяти, и никто из нас не может понять — почему. Вот просыпается — и все, ворочается, вздыхает, бурчит, ходит покурить, достает наряды по рациям, может сходить на позицию или погрохотать чайником. Засыпает ненадолго, и тут я просыпаюсь в наряд, приходит Президент, и разыгрывается обычный утренний спектакль «моя любимая и ненавидимая семья». Вася ворчит, лезет в фейсбук, потом ему становится скучно, и он приходит к нам в наряд попить кофе.
Мы привыкаем получать новости из фейсбука и из наших многочисленных чатиков. В мессенджере у меня есть переписка «Докуч», в которой — соседи слева и справа, точно так же сидящие в таких же дырках в земле, смотрящие в такие же теплаки и копающие такими же лопатами. Мы скидываем друг другу координаты новых сепарских точек, оперативную инфу, троллим друг друга или договариваемся про взаимовыгодный обмен. Мы, например, богаты на топливо. Были. И на ракеты для ПТУРа, у нас сейчас чуть ли не двадцать штук. Но у нас мало ОГ-9 на СПГ и постоянно заканчиваются Б-32 на «дашку». Зато на ОГ-9 богата шестая рота — им по ошибке привезли, но которая просто не получает бензина на генераторы. И горизонтальные связи в армии не отменит никто и никогда, вдоль всей линии фронта постоянно происходят какие-то встречи, обмены, просто дележка всего, включая иногда и продукты.
Эту ночь Вася проспал всю, и даже ритуал подогрева чайника, кряхтения, привязывания к ногам берцев и заливания кипятка в термос его не будит.
— Товой… — почему-то шепчет Серега, когда я вываливаюсь из кунга, с РПК в одной руке, термосом во второй и запасными аккумами в третьей. — То він там не крякнув?
— Та начє нє. — Я пытаюсь не упасть, боковушки незастегнутой плитоноски раскачиваются, хлопая по ногам. — Вроде дышит. Нехай поспит, скоро Ляшко ехать забирать с заправки.
— То, може, ми з тобою з’їздимо?
— А наряд?
— Підмінимось.
— Ну посмотрим. Новость, кстати, хорошая есть.
— Яка?
— Я пост написал… нам пять аккумов на моторолу приедет. Литий-ионных.
— Хорошо служить со звєздой фєйсбука, — ворчит Президент.
— Ну да, поподкалывай меня, поподкалывай… — Я перехватываю холодный РПК и бреду в сторону «Чарли». — О, успеваем.
В наряд принято приходить заранее, эдакий негласный джентельменский договор. Хоть на три минуты, но раньше. Мы топаем по дороге, Серега подхватывает трубу АСТ на треноге, прислоненную к кабине нашего ЗиЛа, и тащит ее на «Чарли». В кармане похрустывает пакетик с семками. Еще одно прекрасное утро на Донбассе.
— Бажаю здоровья, товарищ сержант! — вытягивается в ужасающее подобие строевой стойки Дизель. — Дозвольте доповісти! Під час вашого сну ніяких подій не відбулося, усі напади де-ер-ге героїчно відбиті, особовий склад займається по розпорядку. Старший наряду молодший сержант Дізєль! Дозвольте в ужасє убєжать!
— Вільнаааа… — небрежно машет рукой Серега, и мы ржем. — Шо тут у вас? Радєйка сіла?
— Нє.
— Зара провірю, а то обманюєш мене ні за хєр.
— Ви шо, ви ж цілий сержант, — продолжает троллить Дизель. — Не можна так з командиром.
— Стеби его, стеби, — добавляю я. — Он мне вчера по дороге домой весь мозг проел. Шо второй бат, ничо интересного не передавали?
— Не, перекличка прошла и все, — уныло говорит подошедший Сепар.
— Сепар, смерть моя лютая, ты чего без каски?
— А сам?
— Уел. Два наряда вне очереди на кухне, крууугом марш!