Я снова растянулся на земле, подтянул к себе АКС и дернул затвор. Патрон с лязгом улетел в ночь, я перевалился на спину и вдруг понял — тишина. Тихо. Всё, бой закончился, я валяюсь метрах в двадцати от нашей траншеи, впереди — поле, позади — придурок с пулеметом, и посредине — я, выплевываю землю и пытаюсь собрать себя до купы. Легкие саднят — ох, отвык я бегать, курить поменьше надо… С днем рожде…
Я лежал, и только поэтому увидел его. Он аккуратно, мягко встал на колено, даже как будто перетек из одного положения в другое — темная фигура на фоне капельку, самую капулечку более светлого неба. Так же аккуратно поднял автомат, прицелившись куда-то направо. Под ногами у него что-то завозилось, и он помотал головой… а я лежал, смотря на него, и ни черта не понимал, что делать. Кто это? Кто он — фигурка метрах в двадцати от меня, может, меня глючит? Может, полежать тут дальше, и он тихо уйдет? И утащит того, кто валяется возле ног?
Но справа, где-то на поле, был Вася, и все это было так тупо, так по-идиотски. Мы, по-моему, совершили все возможные ошибки, какие только можно… нет, еще не все. Вот сейчас будет — все.
Валяясь на спине, я еще выше поднял голову, тихо-тихо поднял автомат, как-то воткнув узкий металлический приклад в плечо, и увидел тусклую красную точку коллиматора. Аааа, восславься в веках, Ваня Костенко и его коллиматор, ура, спасибо тебе, Господи. Стараясь почти не шевелиться, подвел огонек в центр сидящей фигуры, прошептал про себя: «На-двадцать-два» — и надавил на спуск. Автомат рявкнул, дернулся, выпуская три пули, я вдавил еще раз, потом еще, из-за пламени ни черта уже не видя, перекатился на коленки и так же, на карачках, рванул в сторону — в одной руке автомат, другая вцепляется в рыхлую землю. Прополз несколько метров, упал на живот и закрыл глаза. Быстрее вернуть себе ночное зрение, а пока — слушай, дорогой, слушай, уши — это ночные глаза пехоты.
Услышал немного. Сдавленное тихое шебуршение. Опять тишина… руки задергались, и мне вдруг захотелось куда-то бежать, что-то делать, кричать, ругаться и стрелять. Адреналин? Он, родимый. Тииииихооо, лежи, мля, не дергайся, ремба недоделанная.
Не. Не могу лежать, аж пальцы сводит. Сзади… нет, ни черта не вижу. Нужно потихоньку лезть к своим. Мля, пацанов из секрета жалко, видать правильно легли, раз сепары их нашли и стрелять решили.
Этот момент
… Я сполз в траншею, вытянул голову. Никого. Выпрямился, поднял автомат и аккуратно, стараясь сильно не шуметь, пошел вперед, к блиндажику. Перед входом сидел Витя, уже без пулемета, и курил, выдыхая дым куда-то вниз. Я подошел к нему, дождался, пока он встанет, перехватил АКС за остывший ствол, размахнулся и врезал Вите по голове. Брызнула кровь, Витя дернулся и схватился за ухо, мыча что-то идиотское, начал оседать на землю. Я переступил его ноги, нагнул голову и шагнул в блиндаж.
Под низким потолком висел дым. На койке сидели Хьюстон и Саня, напротив, на табуретке, раскачивался Вася, поставив автомат к кривому белому столику. Больше никого не было. Я аккуратно поставил автомат рядом, толкнул Хьюстона и плюхнулся на койку. Полез за сигаретами — и вот именно теперь, кажется, начал снова дышать.
Тридцать пять минут спустя
— Реконструкция событий, как в кино, — торопливо говорил коммандер, шагая по темной дороге. — Ты каску нашел?
— Ночник нашел. Каску завтра найду. — Я шагал рядом. Лундгрен плелся сзади, вместе с Саней и Хьюстоном, и о чем-то с ними переговаривался.
— Реконструкция, — повторил Вася. — Итак. Два иди… два военных идут в секрет. Задача простая, как угол штаба, — лечь и не отсвечивать. Шо же делают наши доблестные військові, когда видят перед собой троих сепаров?
— Я пересрав, я чесно говорю, — подал голос Хьюстон. — Я до цього сєпара в глаза не бачив.
— Вооот. Они відкривають безпощадний вогонь на ураження, за допомогою автомата АК-74 та гвинтівки по кличке «СВД».
— Они бы по нам тупо прошли, — все-таки добавил Саня, перехватывая ружжо.
— Едем дальше. Сепары, охренев от такой наглости, открывают ответный огонь и начинают потихоньку отходить.
— Я в кого-то попав, — тут же сказал Хьюстон. — Сто процентів.
— Я попал, я ж первый стрелял, — поправил Саня.
— Ну-ну. Всё, вы всех убили, расходимся… Вся «Гора» на ушах. В это время группа быстрого… Быстрого, слышишь, Мартин? А не тупящего и играющегося с ночником!.. Быстрого реагирования подходит к опорнику…