— Бажаю здоровья… — произносит светловолосый парень и настороженно протягивает руку.
— Привет. Слава Дэ-Эн-Эр! — блистаю я пехотным юмором.
— Новороссии слава, — спокойно отвечает парень и подавляет зевок. — Гена. Я тут вроде командую.
— Мартин. Сорок первый бат. Я тут вроде к минометке нашей приехал.
— Забирать? А то они в нарядах у нас расписаны.
— Если бы… — вздыхаю я. — Если бы… Не, за барахлом приехали, а то нам вчера комбат двух матерых минометчиков подарил, но почему-то без миномета.
— А где стоите?
— Под Докучем, возле «Эвереста». Недавно зашли.
— Аааа. Чув.
— Шо мишки? — киваю я на серо-зеленый ряд чудовищ. — Катаетесь?
— Не, ты шо, — смотрит на меня Гена и снова пытается зевнуть. — Звиняй, не выспався. Заборона ж, «Мінські», все дела. Ты бы машину переставил отуда.
— Мешаю?
— Та бэка должны привезти.
— Ага, ага. Не катаетесь, но бэка заканчивается… Ну конечно…
Рация в руках Гены сдавленно вслипывает. Он смотрит на часы, кивает мне и отходит, я буцаю банку, сажусь в машину и вижу Андреича, машущего мне из какого-то облезлого дверного проема. «Лендик» фырчит двигателем, я втыкаю первую и опять зависаю, рассматривая танки через поцарапанное стекло. Не, ну раньше я видел танк… даже в первой танковой прослужил целые сутки, но вот так сразу семнадцать машин… уууу. Мля. И сфоткать хочется, и как-то… перед местными неудобно, приехала абизяна из пехоты, первый раз «мишку» увидела и полезла фоткать.
…В углу большой бетонной комнаты, за какой-то загородкой, смиренно стоит здоровенный грязный баран и равнодушно смотрит на нас. Андреич вертит в руках блестящий ножик в стиле «сдохни от зависти, Рембо» и ругается с высоким печальным мужиком во флектарновых штанах и насмерть убитой зеленой флиске. Мужик как бы против досрочного убийства барана, Андреич напирает на то, что баран проходит по керівним документам як майно минометного взвода сорок первого батальона. Я стою, привалившись к стенке, и жду, когда от разгоревшегося спора баран помрет своей смертью.
Андреич настаивает, мужик приводит аргументы в стиле «не нагуляв», «хто по весні ріже» и «нехай щє посто́їть». В конце концов Андреич обещает высокому часть мяса, они обсуждают какие-то комплектующие животного и высоту подвеса его за ноги, я предлагаю барана застрелить, чтоб не мучался. Из «пээма». Андреич окидывает меня презрительным взглядом, высокий мужик шипит «понавидавали пістолєтів», я понимаю, что нельзя встревать в святое таинство животноводства и вываливаюсь на двор.
Во дворе, перешагивая через пробившуюся сквозь асфальт сухую траву, бродят ОБСЕшники. Худой дядька с длинной цыплячьей шеей, в каком-то несуразно надетом синем бронике и белой каске что-то втолковывает Гене, размахивая листиками, еще двое бродят между танков. Гена терпеливо слушает, мучительно пытаясь не зевнуть. Я задумываюсь, зачем они в А., в двадцати километрах от ближайшей линии фронта, ходят в касках и брониках. Фиг его знает, может, так теплее…
Гена видит меня и пользуется случаем, чтобы отойти от ОБСЕшника, вроде как по делу. Я достаю сигареты и вспоминаю, что нужно не забыть заехать в магазин, а то командир без сигарет звереет и становится эмоционально нестабильным. Хотя кого я обманываю — он и так эмоционально не очень-то стабилен…
— Есть курить? — спрашивает подошедший Гена. — Фуууу, мля, всю душу выматует.
— Часто это? — я киваю на чистенькие фигурки ОБСЕ.
— Раньше каждый день было, теперь через день. Може, через два.
— И шо делают?
— Шо-шо. Считают. Смотрят.
— Интересно, у сепаров так же?
— Та хер там. У них «уеб@ны» и днем катаются, пацаны говорят. И не только «уеб@ны».
— А, точно, — вспоминаю я наши «Ноны», спокойно ездящие по Докучаевску. — И надолго это?
— Та полчаса, не больше. А ща как раз бэка должны привезти, мля, как всегда — вовремя…
Худой ОБСЕшник направляется к нам, его догоняет худенькая черноволосая девочка в совсем уж несуразной каске. Красивая — есть что-то азиатское в хрупкой фигурке, испорченной затянутым броником, и в разрезе глаз, и в очертаниях губ… темные глаза ощупывают нас с Геной, она становится сбоку и внимательно смотрит на худого.
— ….. … … — быстро бубнит ОБСЕшник и требовательно смотрит на Гену.
— Скажите, каким образом вы… — начинает переводить девушка и вдруг замирает. Очаровательный ротик приоткрывается, глаза распахиваются, она поднимает руки к груди, уставясь нам за спину. Худой иностранец точь-в-точь повторяет ее движения. Мы оборачиваемся. Гена хмыкает.