— Грузитесь на «Урала».
— То ми пішком хтіли.
— Та ну. Заморозок, темно еще, не гони, сепары спят. Спокойно доедете.
— Оце вже й буде зашибісь!
— «Зашибісь» буде, когда вы машину дерева подымете, — говорю я и машу рукой. — По рации выйди, как доедете. Тока с краю не пиляйте.
— Де «Урал» за́йде — там і пиляєм. — Ярик кряхтит, откидывая борт.
Мужики тянутся к машине и начинают по двое заползать в кузов. Небольшого роста Гала подбегает, размахивается и швыряет внутрь бензопилу. Та попадает во что-то мягкое, слышны маты, Гала улыбается и лезет следом.
«Урал» тихонько скатывается по дороге, громада машины, чудом еще ездящей, уменьшается, я стою посреди дороги и провожаю его взглядом. На «Чарли» курят и тихонько разговаривают Михалыч и Сепар. Ветер, поднявшийся вчера вечером, рвет полы куртки и рассыпает искры с сигарет наряда, и заглушает звуки… и это нервирует. Пехота живет звуками — слушай, брат, слушай постоянно, иначе с неба упадет кусок металла и сделает из тебя деньги. Сколько там нынче выплаты семье по смерти, шестьсот штук? Чи вже больше? Мабуть, тре еще поспать, пока можно. По рации выходит Ярик и говорит, что доехали. Норм, можно идти досыпать.
Ах-ах-ах! АГС выплевывает три гранаты и замолкает. Так, это «Браво», и шо у нас происходит? Я почти бегу в кунг за рацией, оскальзываясь на крупной щебенке, распахиваю дверку и отодвигаюсь в сторону. Ну его нафиг.
— Васяааа, — тяну я.
— Заходь, не боись, я сегодня добрый, — слышится хриплый голос, потом шебуршание и удар ног об пол. — Мля! Та твою же ж…
— Чистых носков больше нет, — быстро говорю я и вскакиваю на лесенку.
— Блин… Ладно. Хто стрелял?
— «Браво».
— Браво — Танцору. Браво — Танцору, — берет Вася рацию.
Я нагибаюсь к прибитому степлером над буржуйкой листику с нарядами и пытаюсь сообразить, чья сейчас смена.
«Браво» не отвечает. Вася продолжает бубнить в рацию, я застегиваю куртку и начинаю напяливать броник. Тьфу, мля, да нафиг оно надо! Кидаю два магазина в боковой карман «горки», подхватываю РПК, отбираю у Васи рацию и выскакиваю наружу. За спиной кряхтит и облачается коммандер.
— Хто на смене?
— Джонни и Петя из «брони».
— Ярик спит?
— Ярик по дро́ва поехал десять минут назад.
— То они не по нашим ввалили?
— Та ну. Не первый раз же ездим, да и с вечера предупреждали. Не буду ж я по рации перед выездом говорить, что от нас сейчас машина пойдет. Може, и не спят сепары, ввалят вслепую «зушкой»…
— И не попадут.
— То они по-нормальному не попадают, а тут как раз «на дурака» могут и попасть. Как Ярик тогда из «дашки» на полтора километра двух сепаров разобрал. Случайно ж вышло.
— Ну да, ну да… Готов?
— Усегда.
— Погнали.
Заворачиваем, оскальзываясь, за угол кунга и сталкиваемся с Петей. Хмурый Петя тащится нога за ногу, размахивая за антенну «моторолой», и бурчит. Петя — здоровый, толстый, заросший, одетый в три куртки и с наброшенным броником — мехвод одной из наших «бэх», арендованных на момент занятия позиций у «семьдесятдвойки» и забытых вернуть. Сами экипажи «бэх» не жалуются, копают, как все. Продукты «семьдесятдвойка» на них выделяет в шестую роту, на «Кандагар», но мы договорились с Бураном, что этих четверых мужиков мы сами прокормим, а они за это у нас «бэхи» не забирают. Опорник опорником, но, когда знаешь, что у тебя за спиной в капонирах стоят две бубочки на ходу и с полным (двойным? тройным? или уже четверным?) БК, оно как-то… спокойнее, что ли. И «Кандагару» хорошо — у них самих три «бэхи», а жить и у них не особо есть где, тоже копают, як дурные.
— Стой, кто идет, — говорит Вася и тормозит, загребая ногами по скользким выбоинам. — Стрелять буду.
— Стреляй, — сипло говорит Петя. — Всех не перестреляешь.
— Ты хера тут гуляешь, сонечко?
— Батарейка села.
— Вы ж брали запасную, — Вася забирает у Пети рацию и начинает клацать верньерами. Рация выдает трехтоналку и после молчит.
— Обе сели. Не держат ни хрена ваши аккумы.
— Мы тут вже пересрали чутка. А чего стреляли? По нашим?
— Та наши проехали вже. — Петя сопит забитым носом, потом отворачивается и громко сморкается. — Уууу, мля, аж полегшало… Не, то на краю карьера фигня какая-то. Покемона нема, с калаша Джоник запретил стрелять. Чего-то. Хлопнули с «гуся».
— Правильно Джонни сказал, бо там шестьсот метров, с калаша ты разве что в карьер попадешь. Да еще и с теплаком в руках… И шо? Есть результат?
— Кабаны. Со свиненками.
— Кабаны… Кабаны… И поросята… Ммммм… — Глаза Васи загораются.
— Мля, — бурчу я и разворачиваюсь к кунгу за запасным аккумом. — Ну вот нахера ты сказал, а?