— Ага, мы скоренько. Слушай, забыл сказать. Вчера наш доблестный минометчик вместе с бараном еще, скорее всего, прихватил бухла с А. У них с этим просто. Наших порядков они не знают, но вечером не пили, я смотрел. Значит, будут сегодня теряться и «вживать». Тре приглянуть.
— Пригляну. Плюс.
— Плюс-плюс.
Улыбающийся Механ тащит два набитых пакета, которые я не проверяю. Не продают в АТБ бухло людям в форме, вот и хорошо. А пива, так уж и быть, мы на трассе возьмем.
Вечер
Какой шашлык самый лучший? Тот, который здесь и сейчас. Уууу, хорошо. Горячее полупрожаренное мясо проваливается в желудок, тянет на сон, быстро холодающий вечер начинает заползать под флиску и щипать поясницу. Пацаны гомонят, вспыхивают огоньки. Раз-два-три… все здесь. Ааа нет, не все. Потерялись Андреич, Михалыч и кто? Правильно, вечно алчущие бухла Сепар с Кирпичом.
— Николаииич, — тяну я, и Вася, разговаривающий с Мастером, оборачивается.
— Шо?
— Время карательной акции. Минометка зашарилась.
— Оооо. Ну погнали. Где Арик? Ариииик!
— Я тут! — раздается с верхнего откоса. — Шо тре?
— Иди сюда, зараз будешь реализовывать политику Министерства Обороны в отношении алкогольной интоксикации окремих категорий военнослужащих.
— Мля… Я зара, три хвилинки.
— Ты там уже ставку Гитлера выкопал?
— Та нє… Питаюсь…
Ярик хочет сегодня закончить блиндаж и завтра перекрываться, поэтому он торопливо заглатывает пару кусков мяса и гонит своих копать. Их «бунгало» рассчитано на четверых, оно на уровень выше, чем наш импровизированный стол перед «блиндажом Шматко», уже готовым, и на один уровень ниже самой верхней точки нашего террикона, где стоит флаг. Как раз на пути от «Чарли» — к «Браво». Мы сидим возле блиндажа на ящиках из-под ОГ-9, наш стол из разновеликих ящиков застелен картоном с коробок из Новой Почты. Пацаны утолили первый голод, разлили в пластиковые стаканчики пиво, закурили и травят разговоры.
— Васяаааа… — тянет Прапор. — Мартин пива мало взял.
— Коля, ты блиндаж закончил? — тут же отвечает ротный.
— Завтра закончу.
— Вот завтра и приходи жаловаться.
— И приду. И вообще, это Мастер виноват.
— Мастер? — взвивается Толик. — Коля, ты нормальный вообще?
— Нє, — тут же вставляет Козачок. — Готов підтвердити на суді.
— Копать надо больше.
— И чаще.
— Та вы вообще охерели…
— Все, Прапор, п@зда тобі, пиши пояснення…
— Я зара кому-то напишу…
— Ггггыыыы…
… Военные вживают, отойдя метров пятьдесят от «двести-шестьдесят-второй» бэхи и упав в кусты. Андреич при виде меня и Мастера неторопливо убирает бутылку за ногу. Ого, культура в массах, стаканчики взяли, никаких тебе «из горла» или «из одной кружки». На пластиковой тарелочке лежат кусочки остывшего мяса, измазанные кетчупом.
— Андреич, понимаешь, Шматко нема, и инструктаж он тебе не провел, — ласково говорю я.
— Так а шо, уже и под шашлык нельзя? — недоумевает Михалыч.
— Под шашлык — можно и нужно, — говорит возникший с тыла Вася.
Головы всех четверых залетчиков тут же поворачиваются к нему.
— Командир, так мы ж аккуратно, не набухаться же ж…
— Может, и так. Но наша группа риска, то есть Сепар с Кирпичом, — озвученные военные тут же поникают головами и начинают усиленно рассматривать камни под ногами, — …не так идеальны, как нам бы хотелось. Это раз.
— И два, — говорит Мастер. — Это западло, пацаны. Вас приняли как своих, разместили, обогрели. А вы мало того что обманули командира, когда пляху привезли, так еще и в кусты бухать пошли.
— У нас так не робиться, — добавляет Ярик, сидящий на корточках сразу за Васей, и сплевывает. — У нас так нєльзя.
— Херня не в том, что пьете. Все пьют. Мартин вон вообще херачит так, шо шуба заворачивается… — говорит Вася.
— Но-но, военный, — обижаюсь я. — Попрошу без наклепів.
— …но нае@ывать у нас не принято. Будет суббота — будет стол, бухло и песни. Пляху давай.
Андреич поднимает бутылку и медленно отдает Васе. Сепар с Кирпичом пытаются впитаться в террикон. Михалыч, кажется, хочет побухтеть и «покачать права», бо водка уже играет в крови, но пока не решается. Андреич спокойно смотрит.
— Вторую, — ласково говорит Вася.
— Нема второй, — тут же вскидывается Михалыч.
— Опять обманюете, — говорю я. — У вас ноль-семь… чего?
— Хєрні якойсь, — бурчит Ярик, взяв у Васи бутылку и принюхиваясь.
— Вооот. Ноль-семь — это вам на пол-укуса. Несите остальное, сонечки.