— Миномет по «Кандагару» работает… и «Утес» по нам.
— Отвечайте на все деньги! — бросает Вася в радейку, и, прижимая телефон плечом, поворачивается ко мне: — Шо стоишь? Подымай всех!
Так, баофенг вроде живой пока… Ни в минометке, ни в «Утесе» нет ничего странного, кроме времени. Утро, непонятное творится, и эта непонятность нервирует.
— Внимание всем, это Мартин. Четыре-четыре-семь. Повторяю — четыре-четыре-семь. Как поняли, прием.
Пока сыпятся доклады, хватаю свой РПК и вываливаюсь наружу. Мудрый и дальновидный Президент уже помчался одеваться. Застегнуть флиску, сверху на нее — РПСку, и снова сверху — «кондоровскую» плитоноску. На плитоноске два турникета, подсумки под рации и нож, основной боезапас — на «тургировской» РПС. Слева — три подсумка с магазинами-тридцатками, сумка сброса и еще один турникет, справа — пустой подсумок, куда я сую «пээм», ну и аптечка висит. О как, оделся по-богатому. Гала, уже в бронике, смотрит на меня, я показываю ему руками неприличные жесты, он кивает, подхватывает каску и убегает в сторону «Браво».
Бежит Механ, видит меня, ныряет в свой микроблиндажик. Сейчас он схватит броник, напялит на себя, потом найдет второй комплект ключей от «лендика» и побежит к машине. Вася-Механ — тот, кто не принимает участия в войнушке. Он даже из автомата не стрелял ни разу, чем, кажется, втайне гордится. Механ у нас на эвакуации, если, тьфу-тьфу, не дай Боже, постучать три раза по Кирпичу, будут трехсотые.
Бах! Тах-тах-тах! Бах-бах-бах! — звуки прилетов начинают сыпаться со всех сторон.
— Шматко! Аааа, мля… Мартин! Найди Федю и Галу, нехай разворачивают «Большую Берту», — высовывается из кунга Вася. — Будем работать, пока «Нона» не по нам валит.
— Шо це таке? — Я отодвигаюсь, чтобы Вася смог одеться в свой «корсар». — Наче показились.
— Не знаю. Нас-то «зушка» и пулик чешут, причем «Утес» вообще ни о чем, а «Кандагар» херачат минами. «Эверест» засыпали ВОГами.
— Погнали?
Я закидываю РПК за спину, хотя скорее всего он мне не понадобится, и подбираю две радейки. Блин, реально надо шо-то решать с аккумами на моторолы, с одним «мотором» и баофенгом мне скрутно будет, я привык с тремя рациями в трех руках войну воевать.
— Я погнал. Давай радейки. Бери «фантика» и лети на… давай на «колонию» и оттуда налево над дорогой.
— И шо смотрим?
— Ты не догадываешься? — Вася смотрит на меня. Ну вот почему всегда так — я перед войной начинаю нещадно плуговать, а Вася, наоборот, — соображает, бодр, энергичен и доволен?
— Не, — я со вздохом стаскиваю пулемет. — Не догадуюсь.
— На перекрестке там две бэхи у них в капонирах стоят… посмотришь, на месте ли.
— Думаешь… поперли?
— Думаю, надо проверить. И каску не забудь, авиатор! — И Вася, рассовав рации по карманам и выдернув у меня из подсумка магазин, убегает наверх.
Ффффух — БАХ! Фффффух — БАХ!
Меня бросает на дверку кунга, Вася падает в грязь.
Ффффух — БАХ!
И дым. Немного.
Ффффухххх… Бах.
Ой мля. Это уже не по нам… Ффффуххх… Бах. Вася переворачивается на спину и начинает слушать рацию. Все, ребята, игры в пехотную войнушку закончились. Это САУ.
Вася подхватывается и машет мне, я отлипаю от зеленой стенки и, оскальзываясь, бегу к блиндажу. Хотя что там того блиндажа, прилетит чемодан в сто двадцать два мэмэ — и все, капец котенку… но все равно, какая-то сила тянет залезть под крышу.
Ффффуууххх… Фффффуххх… Бах! Бах!
Снаряды пролетают над нами и падают где-то далеко. Пятнадцать метров до «бунгало» — и я приваливаюсь к узкому входу. Легконогий Вася, стартанувший позже меня, уже стоит возле одеяла, внимательно слушая рацию. Куда они бьют? Зачем? Почему по нам так слабо, три снаряда?
— Куда они хе… херачат? — спрашиваю я, отдуваясь. Ой мля, всю дыхалку сбил об этот кунг.
— В «Банан» — отвечает Вася и протягивает китайскую коробочку с антенкой. — Пробей всех наших.
— Давай. Так, увага, я Мартин. Я хочу услышать про всех сейчас, в этом канале!
— Мартин, это Мастер. Я, Ляшко, Хьюстон на «Чарли», норма, — тут же откликается Толик.
Ффффуххх Бах!
Так, отсюда я квадрик не подыму. Точнее подыму, но «Фантом» потеряет связь примерно через километр. Ну, может, полтора. Треба лезть наверх куда-то, а лезть боязно. Нехай Вася решает, короче, скажет лететь — полечу, скажет сидеть — буду сидеть. Треба переложить ответственность на командира.
Мины продолжают падать на Диму Первухина на его «Кандагаре», нас вяленько закидывают из «зушки», САУ лупят по «Банану», и лупят всерьез… Лупили.
— Стихло, не? — спрашиваю я.