— Ну шо? — спрашивает Вася, сидящий спиной к карьеру, привалившись к округлому камню.
— Вроде тихо. Спускаться треба, правее пойдем, там удобнее будет.
— Правее от тебя или от меня?
— От меня.
— Идем… Блин, чего ж не хочется так?
— И тебе, да?
— Та да. Грызет что-то. Чуйка.
— Давай тогда аккуратней.
Спуститься на следующий ярус — это метра три по вертикали. Я подхожу к краю, еще раз осматриваю карьер, приседаю и спускаю ногу на первый камень. Мля, не убиться бы… От будет тупо…
— Стоять, — как-то буднично говорит Вася.
Я замираю.
Николаич делает шаг и становится прямо у меня за спиной. Протягивает руку, трогает меня за плечо и показывает куда-то вбок и назад. В метре от края, в кусте, виднеется какой-то пучок травы. Я приглядываюсь. Из травы торчит колечко. Вася приседает на корточки и начинает осматривать землю, ни до чего не дотрагиваясь.
— Херня, — говорит он через пару минут. — Старая. На леску ставили, хер зна когда. Растянулась.
— У меня уже нога затекла. Вставать-то хоть можно? — Кажется, я задержал дыхание, и воздух с шумом устремляется из легких.
— Спускайся дальше. Хорошо, что ставил такой же идиот, как и ты.
— Чего это?
— Ну, один на леску ставит, второй прет вперед, шо дурной.
— Может, это наши ставили.
— Может, и наши… Давай. Тока аккуратно, мля!
Через десять минут мы найдем наш квадрик с отбитым куском лопасти. Он будет лежать на камнях, и Вася торжествующе понесет его домой, нежно прижимая к «корсару». Я потащусь следом, так и не уговорив Васю снять растяжку, и старая советская граната так и останется в том кусте на краю верхнего яруса небольшого карьера, возможно, навсегда, как и тысячи гранат, ОЗМок и мин, за эти годы усеявших распадки, тропинки и дороги Донбасса.
Вечером припрется Ляшко напоминать за отгулы и в виде взятки принесет полказанка остывшего борща. Борщ мы съедим, сидя на моей койке и не бегая постоянно в блиндаж, — САУ к тому времени перестанут бессмысленно высыпать бэка на «Банан», все успокоится, и только «Эверест» иногда будет давать несколько выстрелов из АГСа, пытаясь выцелить одним им известную цель возле «Амонскладов». Ночь быстро упадет на опорники, народ отзвонится домой, потрындит под сигаретку, обсудит все события за день и особенно идиота Мартина, сумевшего уронить квадрик в серую зону, и героического ротного, самолично туда за ним сходившего.
Позвонит Толик, начальник строевой, и скажет, что вечерним уезжает на Киев, а оттуда — в Чернигов, в ОК «Північ», и будет там сидеть на головах больших начальников и делать УБД. Я пожелаю ему янгола-охоронця и попрошу нашу роту держать на отдельном контроле, заодно спрошу, если к нам приезжали комбат и начштаба — надо ли их вносить в ведомость «про перебування на лінії бойового зіткнення» на выплату повышенных «атошных»? Толик поржет и радостно попрощается — на поезд на Большую землю пора, в царство электричества, теплых сортиров и бесконечной горячей воды.
И уже ближе к ночи мы узнаем причину сепарского обстрела — зашедшие еще с прошлой ночи и забазировавшиеся на «Банане» два танка из «семьдесятдвойки» за шесть выстрелов разнесут колонну возле опорника сепаров перед промзоной Докучаевска, а потом еще за шесть — дом, в котором обосновался КСП сепарского батальона. САУ снова рявкнут и завалят «Банан» стадвадцатидвухмиллиметровыми снарядами, но танки в этот момент уже уйдут обратно в сторону А.
На «Банане» будет двое легкораненых, на позициях «Кандагар», «Эверест» и «Танцор» — без втрат.
Позиционка…
Нарада в бригаде. Расширенная, то есть, сидит человек пятьдесят. Нарада идет два с половиной часа, уже нудно, кирпичный зал на первом этаже недостроя с трудом вмещает всех. Дышать нечем. Хочется курить, кофе и обратно домой. То есть, на позицию. Половина дремлет.
Комбриг: Так, последний вопрос (все облегченно вздыхают). Позавчера под Докучем расхреначили колонну сепаров. Два «Урала» и какая-то броня, штук шесть. Один «Урал» был с бэка, второй — человек двенадцать пидо… боевиков. Положили хорошо, со второго раза накрыли. По перехвату — мрак, супостат в ахере. У меня один вопрос. Кто?
Все молчат и мнутся. Замкомбрига обводит всех тяжелым взором и вздыхает.
Комбриг: Начальник артиллерии, есть что сказать?
Начарты (поднимается, одергивает пиксельную куртку): Весь бэка на складе, кроме выданного. Перерасхода нет. Учбові стрільби проводяться згідно плану на місяць.