— Обмотать вокруг себя, и все.
— Покажи.
Оборачиваю саронг вокруг его бедер, на манер юбки.
— Да на себе покажи.
Подходит дочерна загорелая продавщица лет за пятьдесят и выдергивает из моей кучи купальник.
— Это назад не принимается, милочка. Да и размер вам не подойдет. Вам бы что-нибудь поменьше. Но лучше для начала примерить.
Я гляжу на Итана: лицо у него подозрительно довольное. Такое впечатление, будто они с продавщицей сговорились. Но он с невинным видом пожимает плечами.
Хватаю купальник и бегу к кабинке в углу.
Господи, чего это ты? Делов-то! Он все равно скоро увидит меня в купальном костюме. Но щеки горят, когда я пытаюсь задернуть занавеску так, чтобы не было щелей. Почему это в примерочных всегда такие отвратительные занавески? Никак не закрыть без единой щелки!
Торопливо скидываю одежду и натягиваю эластичные плавки. На них внутри бумажная этикетка, которая шуршит при каждом движении. Лифчик состоит из двух тряпочек на бретельках, соединенных между собой черепаховым колечком. Ну конечно, зеркала тут нет. Придется выползать к большому зеркалу между двумя кабинками.
Да так ли необходимо самой смотреть, как это на мне? Думаю про Итана, стоящего там, у прилавка. Да плевать, все нормально.
— Ну как, подошел? — слышу громкий голос продавщицы, стоящей рядом по ту сторону занавески.
— Мм… Ничего, нормально.
— Да что вы там прячетесь? — рокочет она. — Выходите, посмотрите хоть на себя!
Окидываю себя взглядом: кожа синеватая, в каких-то пятнах. Очень мило.
В этом городе на берегу океана все такие отвязные, расслабленные, безмятежные. Народ ходит обедать в плавках и в бикини, которые раза в два меньше этого купальника. Наверное, и в церковь ходят полуодетые. Привыкли выставлять все напоказ: и что внутри, и что снаружи. А я привыкла все про себя скрывать.
Выхожу. Стараюсь не очень сутулиться и ежиться.
— А что, очень даже неплохо! — восклицает продавщица.
Кошмар продолжается: она вертит меня со всех сторон, чтобы разглядеть под всевозможными ракурсами.
— У вас потрясающая фигурка! — кричит она на весь магазин, так что я вздрагиваю.
Гляжу на Итана. «Ну, ты только посмотри на эту бабу», — говорит мой смущенный взгляд.
Но надо же, и у него почему-то тоже красный румянец на щеках.
Уходим из магазина с полной сумкой, не забыв положить в нее и рубаху с бахромой, а также огромные темные очки.
Мы шагаем вдоль пляжа, Итан ликует, да и я улыбаюсь до ушей.
— В жизни не получал такого удовольствия от магазинов! — говорит он.
Находим местечко, где можно перекусить бургером с молочным коктейлем, прямо на берегу. Расправившись с едой, мы с Итаном спускаемся к воде и сбрасываем обувь. Я закатываю спортивные штаны до колен, он свои, и мы заходим в воду.
Вода мягкая и прозрачная, солнечные лучи достают до самого дна. Я погружаю носки в мелкий песок и стараюсь не думать ни о чем, кроме этого удивительного, щекочущего пальцы ощущения.
Итан берет меня за руку. В первый раз он делает так, если не считать тот случай, когда тащил меня через окно или брал меня за руку, чтобы успокоить, когда мне было совсем плохо. На этот раз он берет меня за руку просто так, потому что ему это приятно.
Я сама наслаждаюсь прикосновениями его ладони, его пальцев, его руки. Тяну его глубже в воду. Плевать, что штаны замочу. Это даже приятно. Тем более что у меня теперь есть во что переодеться.
Мы заходим в воду до самого пояса, одежда тяжело обвисает, а на душе легко, так легко, как никогда еще в жизни не было и, наверное, не будет.
И тут накатывает первая, довольно приличная волна. Я кричу, Итан смеется, и мы оба ныряем под нее. Потом выныриваем, отфыркиваясь и смеясь.
Заходим еще дальше и долго качаемся на волнах. Мне известно, что под водой водятся всякие страшные твари с острыми зубами и разными щупальцами, которые жалят чуть не до смерти. Но я их не боюсь. Поверхность воды совсем спокойная и кажется мне восхитительной, и сейчас мне в этих страшилищ не очень верится.
Наконец мы выходим из воды, мокрые и довольные, и ложимся на горячий песок. Лежим так довольно долго в ожидании, когда солнечные лучи нас немного подсушат.
Итан приподнимается, опираясь на локоть, и склоняется надо мной. Пальцы его гладят мою руку. Он задирает кверху мою влажную, соленую майку до самых ребер и изучает эту часть моего тела. Проводит ладонью по бедрам, касается пупка.
У меня перехватывает дыхание.
— Ты так дойдешь до того, что трудно будет остановиться, — говорю я.
— Уже трудно, — отвечает Итан.