– В общем, они и в самом деле, тяжело больны. Им требуется сразу несколько специалистов, чтобы вернуть их к жизни.
– Надеюсь, что Вы, как один из специалистов внесете свой вклад в благое дело по их спасению?
– Конечно. Хотя, часовщик поможет им намного больше чем я.
Вадим засмеялся.
– Выпьете со мной кофе? Я знаю волшебный рецепт.
– Ну, если волшебный, то, конечно, я не могу отказаться, и не попробовать, – улыбнулась она.
Хозяин дома, проводил гостью на кухню. Как и все остальные помещения большого загородного дома, которые Настя уже успела увидеть, кухня была просторной, обставленной, в полном соответствии с требованиями современной моды, оборудованной всевозможными достижениями прогресса, призванными упрощать и облегчать, процесс приготовления пищи. Но здесь, как и во всем доме, создавалось ощущение необжитого пространства. Не было присутствия человеческого тепла. Атмосфера была безликой. В любом доме, обитатели, не зависимо от степени склонности к созданию уюта и обустройству места проживания, вносят что-то свое. Обозначают присутствие личными вещами, какими-то мелочами, придающими индивидуальность, принадлежность данного места именно им. Здесь, изо всей обстановки, какую-то историю «отношений» с владельцами, имели только уродские часы, ради которых, она тут и оказалась. Но и они, почему-то, казались, просто «воткнутыми» в первое попавшееся место. Чужеродный предмет, очутившийся здесь случайно, не имеющий ко всему остальному дому никакого отношения.
– Вы постоянно здесь живете? – не удержавшись, спросила Настя.
– Я очень часто бываю в разъездах, – он развел руками и немного грустно вздохнул. Скорее опять напоказ. – Работа. Здесь бываю только время от времени. Большая часть жизни проходит в гостиничных номерах.
– Мне просто показалось, что дом выглядит необжитым.
– По-хорошему, так и есть, – кивнул он. – Мне не до создания уюта. Для этого, вообще, как мне кажется, нужна женская рука. Мужчины для этого не слишком хорошо приспособлены. Мы просто пользуемся местом, в котором живем, ничего не желая отдавать взамен. Мужчины – потребители по природе. Страшные эгоисты во всем. – Он засмеялся.
Они допили кофе. И вправду очень не плохой.
– Спасибо, – Настя поднялась. – Я Вам позвоню, когда смогу приехать, чтобы заняться корпусом часов. Если Вы будете в отъезде, можете прислать ключи от дома.
Он тоже встал. Обойдя стол, он подошел к ней почти вплотную.
– Настя, – его лицо было очень близко, она уловила легкий аромат туалетной воды и запах его тела. Он слегка наклонил голову, чтобы не так сильно возвышаться над ней. Синие глаза внимательно и неотрывно смотрели на нее с безупречного, и от этого, кажущегося, как и его дом, безликого, лишенного теплоты лица. – Мне бы хотелось узнать Вас ближе. Я буквально очарован… – бархатистый, обволакивающий голос звучал ровно, почти равнодушно, совершенно не соответствуя смыслу сказанных им слов. Глаза оставались холодными, в них не было ни проблеска чувства. Настя сделала шаг назад, ощущая неловкость и даже легкую неприязнь. Этот и впрямь чересчур самовлюбленный представитель мужского пола, очевидно, привыкший, что женщины теряют голову при виде его сказочной красоты, даже не дает себе труда изображать какие-то чувства со своей стороны во время попытки обольщения.
– Вадим, извините, мне нужно идти, – как можно более вежливо сказала она. Красивое лицо, находившееся совсем близко от ее лица, больше не казалось ей совершенным, подобным произведению искусства. – И давайте оставим наши взаимоотношения на уровне заказчик-исполнитель.
Его губы растянулись в улыбке. Сияющей и бездушной.
– Дайте мне шанс.
Она почувствовала злость. Ей даже почудилось, что на секунду, эта маска неземной красоты исчезла, и под ней показалось истинное, настоящее лицо, уродливое и отталкивающее, лишенное человеческих чувств, равнодушное ко всем и ко всему.
– Я пойду. Всего доброго, – она сделала шаг к выходу, решив, что в следующий раз, заниматься часами, она отправит Сашку.
– Настя, – сильная рука схватила ее и довольно бесцеремонно вернула назад. Он притянул ее к своему великолепному телу и, глядя все тем же ледяным, бездушным взглядом, склонился к ее губам и впился в них страстным поцелуем, лишенным страсти. Чем сильнее она сопротивлялась, в попытке вырваться, тем крепче он сжимал ее в объятьях. Наконец он оторвался от ее рта и выпустил из объятий. Дыхание у него было ровным, а глаза, сияя двумя ярко-синими сапфирами, смотрели абсолютно равнодушно и бесстрастно.
– Больной ублюдок! – заорала Настя, влепив пощечину по идеальной, бронзовой от загара щеке. Он едва заметно дернулся, но в целом, ни выражение лица, ни взгляд не изменились, даже улыбка, немного насмешливая и самовлюбленная, продолжала играть на губах. – Кретин!