Димка небрежно махнул рукой.
– Он себя плохо вел, и я его наказал. Сказал: « Сиди, работай! Никуда не пойдешь! Нечего по ресторанам шляться, пока не научишься вести себя как следует».
Видя, что Мишка, хоть и улыбается, продолжает смотреть вопросительно, он добавил:
– Да, на переговорах он. Одному заказчику приспичило сегодня встретиться. Вот и пришлось нашему директору тащить к нему свой великий директорский зад. Пардон, Настя. Вот чем плохо быть генеральным-то. Если что – не отвертишься, хочешь, не хочешь, а труба зовет. – Димка радостно улыбнулся и, развалившись на стуле, продолжил вещать. – А вот замом быть – красота! Ты, вроде и начальник, а всегда можешь свалить, оставив все на босса.
– Так он приедет?
– Да чего ты волнуешься-то? – разливая по бокалам выпивку, спросил Димка. – Мне, например, он на работе надоел, хуже горькой редьки. Мне кажется, у меня скоро проблемы со слухом начнутся от его воплей.
Дима нежно улыбнулся Насте.
– Ужасный человек этот наш друг, Нестор, Настенька.
– Чем же он такой ужасный? – улыбнулась она.
– Ох! Вы не представляете, как трудна моя жизнь. Вы вот в зоопарке были? Бабуина там видели?
– Видела.
– Ну, так вот, считайте, что Вы уже знакомы с нашим Нестором, – хохотнул Димка. – Потому, как он самый настоящий бабуин и есть. Бегает, орет все время, кидается на всех с вытаращенными глазами. Только в отличие от обезьянки, его к сожалению, не отделяет от нормальных людей железная решетка. Ужас, короче! Сотрудники, не поверите, без сердечных препаратов на работу не приходят. Всех в страхе держит Нестор Иванович. Страшное дело, что у нас в офисе творится! – Димка ухмыльнулся и посмотрел на своих спутников смеющимися глазами. – Даже не знаю, как я сам столько лет бок о бок с ним работаю и еще держусь. Исключительно, за счет силы духа, самообладания и ангельского терпения.
– Да не слушай ты его, – рассмеялся Мишка. – Он тебе сейчас наговорит. Нормальный Нестор, может немного вспыльчивый. Зато, вот такой друг! – Михаил поднял вверх большой палец. – На него во всем положиться можно. Да и на Димку, несмотря на то, что он болтает беспрерывно и у него язык без костей, тоже.
– Спасибо конечно за сомнительный комплимент. С точки зрения медицины, кстати, в корне не верный, – важно заявил Димка. Изображать серьезный вид ему не слишком хорошо удавалось – рот продолжал расползаться в разные стороны. – Язык, братец ты мой, у всех без костей, да будет тебе известно. Потому, как он – мышца. Ну да, Вас-то, на юрфаке, этому не учили, ясное дело.
Димка гордо вскинул голову глядя сверху вниз на, не владеющего подобными тонкостями в познаниях анатомии приятеля.
– Никто не спорит, что Нестор отличный друг. Но ведь псих. Самый настоящий. Чуть, что сразу норовит в морду дать. Глаза бешенные, пар из ушей. У нас тут совещание было, так Нестор Иванович чуть с главным инженером не сцепился. Жалко, конечно, что не сцепились, – Димка вздохнул и со смиренным видом великомученика и скромника сказал: – Пришлось мне их разнять. Да. Должность-то обязывает. Чего ж думаю, уронит генеральный себя в глазах сотрудников, ну тех которые от разрыва сердца не скончаются прямо на месте, во время драки. Короче, целыми днями только и делаю, что терплю несносного начальника, выходки его, разрешаю проблемы, присматриваю за всем, спасаю сотрудников, себя не жалею. Вы Настя сами видите, что ко мне необходимо проявить хоть чуточку благосклонности. Жизнь-то у меня сплошные трудности и лишения.
– Да Вы просто на грани. Как Вы и вправду держитесь еще? И роль няньки исполняете, и спасителя, и миротворца, да еще умудряетесь совмещать все это с должностью зама, и еще и девушек очаровывать успеваете. Просто сверхчеловек! – засмеялась Настя.
Димка погрозил ей пальцем.
– Ох, чувствую насмешку в словах жестокой женщины! Ну, вы же по природе своей должны быть чуткой, сострадательной и милосердной. Неужели в вас нет по отношению ко мне ни капли жалости? – печальным голосом спросил Димка, преданно заглядывая Насте в глаза. В его собственных, как всегда плясали веселые огоньки.
– Ладно, Димон, хорош уже, – вмешался Мишка, понимая, что Димка будет трещать без умолку, если его не заткнуть.
Дима бросил на приятеля укоризненный взгляд.
– Друг называется! Ладно уж, прощаю ради того, что ты именинник, – великодушно сказал он и поднял бокал. – За тебя Мишаня. Что бы ты всегда оставался таким, какой ты есть. Отличный друг. Замечательный человек. Я тебя люблю Мишаня, как брата и даже больше.
После того как они выпили, Димка снова обратился к Насте: