– Нет, чего ты такой радостный? Успел уже кого-то убить с утра пораньше и отпустило, наконец? Кисель в башке перестал бурлить?
– А это, что плохо, что я радостный? Ты же переживал, что я наоборот расстроенный.
– Ой, да ладно! Ничего я не переживал, нужен ты мне. Я просто за окружающих беспокоился. Может, ты для людей опасный. Кто знает, чего там в твоей ненормальной голове творится.
– Ладно, теперь в моей ненормальной голове полный порядок. Пошли работать.
– Конечно! Что еще ты можешь предложить? Работать! Паши Дима. Вкалывай, до седьмого пота. Пока не свалишься как загнанная лошадь. Во цвете лет от непосильного труда…
– Ладно, лошадь! Хорош причитать. Страдалец нашелся.
Димка, демонстративно не глядя на приятеля, пошел к кабинету. Никакой благодарности! Ужасный человек!
Леночка проводила двух руководителей обалдевшим взглядом. Творились удивительные вещи. Во-первых, Нестор Иванович и впрямь сегодня был такой радостный. Прямо светился весь. Это было очень необычно, особенно, если учесть, каким он был последние два дня. Во-вторых, Дмитрий Александрович орал, и даже ни разу не улыбнулся. Более того он даже Леночке сегодня не то, что ни одного комплимента не сделал, а вообще не поздоровался. Никогда такого не было. Нестор Иванович, кстати, тоже не поздоровался, но это ладно, его зам отвлек своим криком. Такое ощущение, что как в кино, которое Леночка недавно смотрела, они поменялись местами. Переселение душ. Или наоборот обмен телами. Леночка хихикнула, представив, как теперь каждое утро Нестор Иванович, входя в офис, будет, кричать: «Солнце мое! Снова ты ослепила меня своей божественной красотой. Не смогу сегодня работать». Прикольно. Она подперла хорошенькую головку рукой. Нет, что-то тут не так. Нестор Иванович выглядит осунувшимся, уставшим, но доволен из-за чего-то, просто сил нет. Женщина! У генерального появилась женщина! Леночка чуть не вскочила и не заорала во весь голос о своей гениальной догадке. Пусть некоторые и считают ее не очень-то и умной, но, где нужно, она получше этих некоторых соображает. Раскусила шефа на раз. С гордым, независимым видом, Леночка открыла ящик стола и достала журнал. Сегодня ее день. Даже если она библиотеку на столе устроит, и еще ногти красить начнет, шеф сегодня ничего не заметит. Потому, что он влюбился. Господи, кому-бы рассказать, только, чтобы он не проболтался. Перебрав в голове сотрудников фирмы, с которыми Леночка была в наиболее тесных дружеских отношениях, она с сожалением должна была признать, что надежных, способных хранить секреты, особенно такого масштаба, среди них нет. Грустно вздохнув, она принялась за чтение журнала. Но насладиться в полной мере глянцевым изданием, мешал теперь вопрос – кто она, избранница Великого и Ужасного?
–
Димка еще минут пять поразорялся, пока окончательно не выдохся и, бросив напоследок еще парочку обидных высказываний, отправился к себе. Трудиться до седьмого пота. Читающую журнал, Леночку он снова не заметил. Сегодня ее чары на него не действовали.
Дождавшись, когда Димка, наконец, отфантанирует, выплеснет свое возмущение полностью и уйдет, Нестор набрал номер телефона другого лучшего друга. Который, возможно, в скором времени, не только выскажет ему свое мнение, по поводу того, кто он есть, и что он о нем думает, но и перейдет от слов к физическому воздействию. Всякое может быть.
–Здорово!
– О, привет! – радостно ответил Мишка.
– Тебя когда выписывают?
– Сегодня.
– Отлично! – сказал Нестор, искренне радуясь, что неприятный разговор состоится вне стен больницы. Говорить человеку, лежащему на больничной койке то, что собирался сказать он, это как-то уж совсем отдает мелодрамой. – Я за тобой заеду. Во сколько мне подскочить?
– Выписка после двух. У вас чего работа закончилась, что ты теперь среди дня разъезжаешь? – засмеялся Мишка.
– Не, работы море. Разговор есть важный.
– Ладно, заинтриговал! – радуясь тому, что, наконец, покинет унылую больничную палату и предстоящей встрече с другом, сказал Михаил. – Опять документы?
– Нет, не документы… Ты как, посидеть где-нибудь сможешь или у тебя постельный режим?
Мишка рассмеялся.
– Я в норме. Уже вполне жизнеспособен. Могу сидеть, стоять и даже бежать, если нужно.
– Ладно, тогда до встречи.
Нестор отложил телефон и задумался. Мысли были не особенно приятные. Очень может быть, что сегодня он потеряет друга. Близкого. Ближе, чем может быть даже родной брат. Он бы никогда не подумал, что так все получится. Но сложилось именно так. Никуда от этого не денешься. На душе было муторно. Близкие люди они на то и близкие, что терять их тяжело. А причинять им боль еще тяжелее. А смог бы он сам в такой ситуации простить? Навряд-ли. Нет. Он бы точно не простил.