– Я даже немного завидую, – улыбнулась Настя. – Когда ребенок по настоящему увлечен, да к тому же еще и одарен от природы – это же для матери огромное счастье и настоящий повод для гордости, – ни сколько, не покривив душой, сказала она. И даже попыталась представить, какие чувства она сама испытывала бы, будь ее дети так одарены, или хотя бы увлечены чем-нибудь. Представить, к сожалению, оказалось сложно.
– Да, Вы правы. Я им страшно горжусь! Настя, приходите! Приходите на концерт, прошу!!! Вы просто обязаны прийти. Такая чувствительная, такая творческая личность, тонкая, восприимчивая натура, как никто другой сможет понять и оценить силу таланта! Прошу, обещайте! – протрубила Фаина, умоляюще протягивая к Насте руки.
– Конечно. Я с удовольствием приду послушать.
– Приводите с собой семью. Я буду чрезвычайно рада. И Аркаша тоже. Он такой чувствительный мальчик, – она снова выхватила платок и промокнула глаза.
– Разумеется, я передам приглашение, думаю, мои домашние с радостью согласятся, – ответила Настя, испытывая, в глубине души, довольно сильные сомнения, что ей удастся уговорить Нестора и детей посетить подобное мероприятие – они точно не принадлежат к тонко чувствующим, восприимчивым натурам. Даже если они и согласятся пойти, то без особой радости, не горя желанием приобщиться к прекрасному. Скорее они толстокожие и бесчувственные, когда дело касается подобных мероприятий.
– Я буду ждать! Вы обещали, – Фаина игриво погрозила Насте пальцем.
Крепко прижимая к груди свое сокровище, Фаина, наконец, выплыла из мастерской.
– Стихийное бедствие! – ударяя ладонью по лбу и закатывая глаза, сказал Саша. – Не женщина, а вынос мозга! Я каждый раз глохну после ее прихода. Надеюсь, она больше ничего не уронит и не притащит сюда спасать очередную дребедень.
Посмотрев на хихикающую Настю, он ухмыльнулся:
– Ты, правда, пойдешь на концерт ее Аркаши?
– А почему нет? Я сама мать и понимаю, какие чувства испытывает женщина гордящаяся талантом своего ребенком. Ну, по крайней мере, понимаю, что это очень сильные и очень приятные чувства. Да и почему бы не послушать хорошую музыку? Если мальчик такой талант, что все в восторге, думаю, и я получу удовольствие. Мне даже, интересно взглянуть на маленького гения. Второй Моцарт это ни хухры-мухры. Я вообще люблю выступления детей, это всегда очень трогательно, они такие милые, непосредственные, открытые, – улыбнулась она.
– Ну-ну. Платок не забудь, а то, вдруг, тоже рыдать начнешь, как ненормальная мамаша гения?
– Злобный малолетний ворчун. Может ты обижен, что не получил персональное приглашение? – засмеялась Настя. – Хочешь, пойдем вместе. Уверена, Фаина только рада будет. Еще один почитатель ее сынишки.
– О, да я просто умираю от расстройства, что меня не пригласили. И нет, уж как-нибудь это мероприятие пройдет без меня. Потом расскажешь. Мне будет вполне достаточно твоего рассказа.
– Да, а что бы более красочно и наглядно было, я тебе и сыграю наиболее понравившиеся мне места.
– А, что, мысль! Тебя я, так и быть, послушаю, – заржал Сашка.
– Жалко там петь не будут. Я бы тебе еще спела. Ты бы сам рыдал, уж поверь.
– Может, прямо сейчас попробуем? Не переживай, я стойкий. Выдержу.
– Боюсь, Мишка в соседней комнате не выдержит.
– Нужно с тобой поспорить на желание, как-нибудь. Проиграешь – заставлю петь. Поржем! – вконец развеселившись, предложил Саша.
– Я не спорю с малолетними дурачками. Не надейся услышать мое дивное соло.
В мастерскую вошел Мишка.
– Ты вовремя, – обрадовался Саша. – Анастасия Владимировна сейчас петь будут. Да Насть? Говорит, поет как соловей, заслушаешься. Вот, уговорила ее послушать, полчаса упрашивала. Садись, будем наслаждаться. Как ты там сказала, дивным соло? Просим, просим Анастасия Владимировна! Порадуйте!
–
– У меня на днях появилась любопытная заказчица, – сказала Настя за ужином.
– Она везде сует свой нос и хочет знать, то, что ей не положено? – поинтересовался Гоша.
– Нет, не в том смысле любопытная, – засмеялась Настя, – Она просто своеобразная. Чудная немножко.