– Сумасшедшая?
– Гоша! – Настя постаралась сделать строгое лицо. – Она рассказала, что у нее сын играет на пианино и пишет музыку. Пригласила нас на его концерт. – Настя обвела взглядом присутствующих. Как и ожидалось, никто, из сидевших за столом, восторга, или хотя бы даже проблеска любопытства и заинтересованности по поводу сказанного ею не выразил. Толстокожее семейство, чуждое возвышенности и утонченности, продолжало с аппетитом пережевывать пищу, энергично работая челюстями. Пища духовная их не волновала.
– Эх вы! Ребенок – талант, по словам его матери, чуть-ли не новый Моцарт, надеюсь хоть фамилия всем знакома? А вы сидите с отсутствующими физиономиями и думаете только о том, как набить свои животы, – возмутилась Настя, даже немного огорчившись. Не чуткое ни к чужому таланту, ни к прекрасному, в целом, семейство невозмутимо продолжало есть, нисколько не устыдившись упрека в свой адрес, по-прежнему, заботясь лишь о наполнении своих желудков. Наконец, почувствовав, что жена и впрямь сидит недовольная, а может, просто в достаточной мере насытившись, Нестор оторвался от тарелки и сказал:
– Молодец, пацан.
Настя одарила его холодным взглядом.
Поняв, что комментарий мужа, это единственное проявление внимания к ее словам и продолжения не будет, Настя решила, что пора положить конец процветанию бескультурья и отсутствия интереса к возвышенному и прекрасному в ее семье. С бесчувственностью и равнодушием нужно бороться, срочно и беспощадно, пока не наступила полная деградация. Взяв на себя роль диктатора, она твердо сказала:
– В субботу мы едем на концерт. Все.
Это сообщение вызвало, куда большее «оживление в зале». Забыв про еду, и про необходимость набить ею животы, все как один подняли головы от тарелок и посмотрели на нее со смесью удивления, недоумения, испуга и возмущения.
– И я?! Не хочу на концерт! Не хочу слушать дурацкое пианино! Мам! – завопил Гоша с выражением ужаса, как будто мать предложила посетить в субботу школу, потом сделать штук пять прививок, после чего сразу отправиться на прием к стоматологу.
– Я не поеду, ни за что! – с твердой решимостью в голосе сказала Варя, произнося каждое слово четко, громко и почти по слогам, после чего с надеждой покосилась на Нестора, в поисках поддержки надежного, сильного союзника.
– Зачем? – спросил Нестор, как настоящий мужчина, стойко восприняв слова жены и не впадая в истерику и панику как дети.
Настя обвела своих дорогих и любимых суровым взглядом.
– Кому из неандертальцев положить добавки? – спросила она.
Так как она ушла от темы и не сказала, что раз никто не хочет на концерт, то поездка отменяется, и они проведут субботу хорошо и приятно, занимаясь делами никак не связанными с искусством, творчеством, культурным развитием и самосовершенствованием, все продолжали пребывать в тревожном напряжении. А вдруг она упрется и все же заставит их приобщиться к высокому и прекрасному, помимо их воли.
Заметив, устремленные на нее выжидательные, настороженные взгляды, Настя покачала головой.
– Мне за вас стыдно!
– Но я не хочу! – завопил Гоша еще громче, чем перед этим. – Мам!!!
– И я не хочу! И не поеду! – присоединилась сестра, в кои-то веки, проявляя солидарность с братом.
– Я поняла и мне очень жаль, что вас ничего не интересует, и вы не желаете духовно развиваться и повышать свой культурный уровень, который на данный момент находится на нулевой отметке. – С чопорным видом светской дамы, попавшей в дом к неотесанным простолюдинам, сказала Настя. – Дело не в этой поездке, это касается всего. Я окончательно убедилась, что кроме телевизора, компьютера, и поедания чего-нибудь вкусненького, сидя на диване, перед тем же телевизором и компьютером, вам ничего больше в жизни не нужно.
– Насть, вон включи телевизор, там все время кто-нибудь пиликает. Хоть целый день слушай, – сказал Нестор. Настя одарила его надменным взглядом.
– Он не пиликает. Он пианист. Ладно, сидите дома. Эволюционируйте обратно из человека – в обезьян, а может и еще в кого похуже. Поеду одна. А вы будете лопать чипсы, перед телевизором, пока ваши мозги превращаются в бесполезную массу, которая просто заполняет ваши головы, чтобы они не звенели, как пустые кастрюли.
– А сейчас чипсы можно? – поинтересовался Гоша. Настя закатила глаза и вздохнула.
Встав из-за стола, она, не глядя на разозливших и расстроивших ее домочадцев, начала убирать посуду.
– Ладно, черт с ним! Поедем, послушаем пианиста или кто он там, – сказал Нестор.
– Надеюсь, до выходных дотерпишь, не изведешься от ожидания?